Чтение онлайн

— Что? — Марисоль почувствовала, как потеют ладони и ёкает сердце. Голос её понизился до шёпота, а глаза испуганно расширились.

Мужчина, настороженно прислушиваясь, не отвечал какое-то время, а после облегчённо выдохнул.

— Ничего. Просто показалось…

Что именно ему показалось, Марисоль уточнять не стала. Хватит с неё неясностей, иногда лучше не знать, чем бестолково переживать обо всё вокруг.

— … и кстати, с чего ты решила, что нам нужно идти именно в этом направлении? — вдруг ни с того ни с сего задал вопрос мистер Уокер.

— Я… я… не знаю, — в этот же миг девушка увидела показавшийся из-за деревьев силуэт призрачной травницы, виновато смотрящей на неё. — Просто мне так кажется. Почему-то тянет именно туда.

Чен выслушав жалкий лепет своей спутницы снисходительно хмыкнул.

— Да. Врать ты тоже не умеешь, ну да ладно. Я ощущаю запахи, исходящие с той стороны, пока что слабые, но они крепнут с каждой минутой, поэтому я тоже считаю, что мы идём в верном направлении. Просто мне показалось… всего лишь на миг…

Он не договорил, словно предполагая, что будет высмеян. Пристально взглянув на девушку, как будто в ней что-то изменилось, Чен зашагал вперёд, а Марисоль так и не рискнула спросить, что он имел ввиду. Сейчас она и сама скрывала некую правду. Ну не говорить же ему, что она видит призраков? Кажется, это так… глупо.

Боги, почему именно ей достался этот проклятый дар?! Ведь можно было как-то обойтись без этого. Мари вон всегда мечтала быть в центре внимания, и, по сути, ей наверняка понравилось бы такое времяпрепровождение…

При воспоминании о сестре болезненно заныло под ложечкой. Где она? Как себя чувствует? Возможно, её нашли, и Марисоль молилась богу, чтобы это было так. Но вот о самой себе она не могла подать даже весточку родным, представляя, как те сходят с ума и каждую минуту ждут новостей о её судьбе.

— Эй, красотка! — кажется, Чен успел забыть, что всего минуту назад был хмур и подозрителен. — Ты чего там раскисла опять? Нечего нюни распускать! Думаю, уже сегодня мы прибудем на место. Я чувствую целый букет запахов, и, если я не ошибаюсь, цель наша близка!

Это немного приободрило девушку. Кажется, Господь услышал её молитвы, и сегодня они выйдут к людям. И впрямь нечего было лить слёзы, надо было торопиться! Не столько ради себя, сколько ради родных, что, возможно, уже похоронили её в своих мыслях.

Надо было как можно скорее выбираться с этого проклятого острова.

Яркий свет, казалось, вспорол воспалённые веки. Он застонал от боли, пытаясь раскрыть их, но сделал только хуже. Нагое тело озябло на сырой, напоённой водой, земле. Трава под ним была не то, что примята — вырвана, вырыта с корнем, изодрана на клочки.

Зверь бушевал в нём неистово, но это было ночью. Сейчас же, в свете солнечного дня, как человек он оказался слаб. Полнолуние выкачало из него все силы, так бывало всегда, но сейчас его по-настоящему беспокоило лишь то, что в самый опасный момент он оказался за пределами замка. Кто-то способствовал его освобождению из оков, и, увы, сейчас он не мог ручаться за жизнь Мари. И это было невыносимо больно.

Недостающие осколки памяти возвращались к нему постепенно. Он помнил, что преследовал её, жаждая крови, но что случилось потом? Удалось ли девушке спастись? И почему он не вернулся в замок, а остался здесь, в лесу, под открытым небом. Всё это было более чем странно.

Всё его тело, руки и ноги были покрыты странными кровоточащими язвами. Опять колдовство? Неужели этой проклятой бестии было мало просто доставлять ему душевные муки, теперь она решила присоединить к ним и физические?

Албер поднялся, с трудом удерживая равновесие, но он знал, что отлежаться не получится. Нужно было вставать, проявлять хоть какую-то физическую активность, иначе слабость не пройдёт. И нужно было как можно скорее отыскать Мари. Или то, что от неё осталось…

Мысль об этом холодила сердце, и всё же герр Нильссон старался не поддаваться панике раньше времени.

Добравшись до собственного замка, он проверил каждый угол, каждую комнату, но девушки нигде не было видно. Тогда он спустился в подвал, чтобы своими глазами убедиться, что цепи, как и крепежи, державшие их, целы и невредимы. Кто-то открыл ключом оковы, с намерением выпустить его на свободу. Но человек этого сделать не смог бы, не поплатившись за то жизнью.

Мари бы точно не смогла…

Одевшись и поев, Албер решительно отправился на поиски девушки. Прочесав пляж и скалы, гроты в них, он не обнаружил ничего, что могло говорить бы о её местонахождении. Даже запах её здесь не было слышно, потому тот справедливо решил, что Мари убежала в лес.

Да и куда здесь было ещё бежать?

Вот только теперь шансы обнаружить её живой сводились почти к нулю. Лес и сам по себе был опасным, негостеприимным хозяином. А наличие в нём различных диких зверей, и, главное, самого опасного из всех хищников, которого он знал — и вовсе сулило печальный итог несчастной девушке. Однако попытаться разыскать её всё же следовало.

Ноги дрожали, но еда, принятая им накануне, всё же помогала держаться на них, пусть и с большим трудом. Албер не привык сдаваться. Нет, конечно же он мог отступиться, но это означало лишь то, что он вновь безропотно принял своё проклятие одиночеством. А он так устал быть один…

Путь через влажный лес предстоял долгий. Он не знал, куда ему следовало идти наверняка, а потому долго блуждал, ища хоть какие-то приметы, способные указать ему на то, что девушка была здесь. И в то же время он боялся увидеть в траве её тело, маленькое, растерзанное.

Как она вообще смогла проснуться, выйти из своих бесконечных кошмаров? Казалось, это просто невозможно. Или у его незапланированного освобождения из подвала в образе зверя, и у внезапного пробуждения Мари, был один след, один исток, и вот эта версия сейчас казалась Алберу наиболее вероятной.

Цветы увязали в разъеденной дождями земле под широкими подошвами тяжёлых сапог герра Нильссона. Так же было и со всеми девушками, что попадали сюда и оказывались под влиянием проклятия, царившего на острове. Ему было стыдно это признать, хотя он и не был в том повинен. Но каждая из этих несчастных лишалась своей красоты, молодости, а, главное, жизни лишь потому, что им не посчастливилось попасть сюда, в объятия судьбы, не знающей милосердия.

Их было не так уж и много. Милая Хлоя, стеснительная и нежная. Она продержалась здесь больше всех — до Мари, но это было так давно, что Албер с трудом вспоминал даже черты её лица. Строгая Аннет, говорившая на ином языке. Она сбросилась с обрыва, подарив ему всего лишь ночь наслаждения, прожив в замке два дня — проклятие настигло её в тот же день, когда это случилось. Пышногрудая Асти, что из весёлой жизнерадостной хохотушки всего за пару дней превратилась в невзрачную тень себя самой. Её жизнь оборвалась столь же трагично, как и судьба её предшественниц.