Чтение онлайн

Я обвела всех полным ненависти взглядом и прошла мимо всех, отталкивая тех, кто становился у меня на пути. Толпа молча провожала меня, а когда я вышла из общей комнаты, громко зароптала.

Вскоре о смерти Куши забыли, а потом Савва и прочие приспешницы глупости покинули школу Седьмого круга Геенны, и жить стало проще. Никто не напоминал о смерти девушки. Мы с Шальной перешли на следующий уровень обучения, и все потекло как-то быстрее. Новые дисциплины учили нас бороться с магическими сетями, пробивать щиты – что я и так уже умела. На дисциплине, посвящённой пыткам, я вспомнила старые знания и умения, приобретенные еще в родовом имении Орлов Рвущихся в Бездну Скал. А вечерние тренировки со старшими соперниками приносили свои плоды раз за разом, помогая мне все чаще побеждать. За несколько эмесов у меня не было ни одного поражения. Свободное от гонок по Пустыне время я тренировалась с клинками, разведывала секреты, изучала монографии в библиотеке школы.

Шальну выгнали из школы. Когда началась практика пыток и профильные занятия, оказалось, что толстуха не может причинять боль, глядя в лицо своей жертве. Сколько учителя не бились над ней, пробуя и кнутом, и пряником добиться необходимого результата, все равно у нее срабатывал какой-то внутренний ступор, и Шаль лишь тупо пялилась на жертву, не в силах сделать ничего

Перед отъездом она поделилась со мной своим секретом.

– Знаешь, Сердце Шторма, – сказала она, стоя с сумкой в руках у врат Полудня. – я не думала, что ты станешь мне вновь помогать. И вообще думала, что не проживу здесь и эмеса.

– Почему? – недоумевала я – Ты справлялась и без меня.

– Я думала, Отец Договоров не оставляет своих пассий в живых.

– Прости, ты сейчас признаешься мне что… – я сделала паузу. Не то, что произнести такое, даже думать о таком было трудно. – ты спала с Чирано?

– Ты же сказала, что он тебе не нужен. Вот я подумала – почему бы и нет.

– Вряд ли можно сказать о самой влиятельной убийце Четырех Шпилей что он мне «не нужен». Я лишь сказала, что не спала с ним.

– Так вот я и решила сама попробовать то, от чего ты отказалась. – она вздохнула, раздув и сдув пухлые щеки – Быстро ему надоела.

– Мне кажется, ты в безопасности. Если бы он убивал всех своих любовниц, то гильдия договорных опустела бы.

– Да-м. В этом есть смысл, учитывая его аппетиты. – задумчиво надула губы девушка, наматывая одну косу себе на палец. – Но все равно…

– Я поняла тебя, Шаль. Если ты не вернешься в Поттерну, я буду знать, кто в этом виноват.

– Ага. – вздохнула толстуха – Ну, до встречи?

– Да. Еще увидимся. – многозначительно произнесла я.

Я повзрослела как морально, так и физически. Я решила раз и навсегда, что бы там ни было, я не переступлю порог здравого разума. Я дала себе слово не терять человечности даже в самых отчаянных ситуациях; не забывать о милосердии. Определилась, кем хочу видеть себя – наемной убийцей по профессии, а не сволочью по жизни. Я вытянулась, фигура стала более сформированной, повадки изящнее. В частности, в районе груди прибавилось форм, бедра округлились до образа пышных персиков. Я выглядела привлекательно и женственно. Хотя грудь хотелось бы и побольше, я наконец понравилась себе.

Оказалось, что мое тело стало интересным еще и для молодых людей. Но все было немного не так, как я думала.

Мы с Ребером часто тренировалась после занятий в тренировочных залах. Он был не самым сильным партнером, но очень проворным и сообразительным. Мы не раз отрабатывали захваты и всякие приемы друг на друге. После первых гонок по Великой Ледяной Пустыне мы ни раз общались с ним в столовой. Не раз мы задерживались до поздней ночи. Но той ночью что-то было иначе.

Обманом, сбив его с ног, я прижала Ребера коленом к полу. Он засмеялся, отвешивая мне комплимент за удачную уловку. Его растрепанные черные волосы, немного длиннее разрешенной в школе нормы, грудь, покрытая каплями пота, мускусный аромат его тела, блестящие лукавые глаза и наше сбитое и частое дыхание произвели на меня особое впечатление. Я впервые поняла, что такое возбуждение и вожделение.

Спустя несколько минут мы уже целовались, валяясь на полу тренировочного зала. Ребер быстро и ловко стянул с меня одежду и разделся сам. Признаться, довольно странно и неприятно было ощущать его в себе. Но когда боль ушла, мне даже понравилось. Юноша был старше меня на год, и намного опытнее – судя по его движениям. Мы не обсуждали случившегося.

Не скажу, что я ожидала от него продолжения отношений или особых поблажек во время спарринг следующим утром. Но я думала, что это что-то да должно значить. Я сильно ошиблась, и поплатилась за свою наивность разбитой бровью, фингалом и вывихом кисти. Если бы юноша на этом прекратил борьбу, я бы признала поражение и отправилась бы в ледяную пустыню. Однако Ребер решил шепнуть мне на ухо парочку издевок, из репертуара, что женщины не могут думать головой, когда видят член. Или о том, что в своей гибкости и умениях я могу сравниться разве что с бревном.

Юноша смог добиться того, что не могли во мне пробудить за долгие годы ни семейство ап Дебрут, ни учителя в Седьмом кругу Геенны. Я открыла в себе животную ярость, жажду крови и сладкую ненависть. Я била смазливое личико Ребера до тех пор, пока с него не стерлись любые признаки человеческого существа. Ровный острый нос превратился в кровавую дыру, глаза походили на две сливы, губы были разбиты в кровавую кашу. Словом, ничего не осталось без моего внимания.

Вместе с тем я поняла, что боль можно причинять не только физическую, а террор может быть не только психологическим. Я была безумно благодарна Реберу за этот урок. В школе Седьмого круга Геенны я изучила все, что могла, и большего дать они мне не могли. Теперь меня ждало путешествие к бабочкам Палоти. В Ашути я надеялась научиться манипуляциям более высокого уровня, и пыткам нестандартного характера.

Сбежать из башни школы убийц было не так просто, как из фамильного гнезда правителей Селкии. Но мне уже было не двенадцать, я не была напугана и была более умелой, даже чем год назад. Специально проиграв Пробу духа, я намеренно обрекла себя на гонку по Великой Ледяной Пустыне. Я заранее подготовилась к побегу: сперва изучила карты местности. Что касается ландшафта, он был однообразным, но не особо далеко от тех мест, где проходили бега по ледяной пустоши, проходила линия железной дороги, идущая в оплот фей любви. График рейсов в Ашути ободрял: поезда ходили туда в полдень и на закате, а выходили обратно один за другим на рассвете. Потратив еще неделю на тренировки по бегу, я решила, что готова. Пришлось потрудиться, пряча под одеждой сумку со своими вещами. За дерзость во время спарринга меня вписали в список на высадку последней, и я мысленно подпрыгнула от радости, ведь только этого мне и надо было.

Но в последний момент, перед тем, как сесть в повозку, меня единственную из всех, отозвали. Учителя школы просекли подвох в том, что я проиграла впервые за много эмесов.

У меня едва не случился нервный срыв, я едва не впала в истерику. Все-таки годы жизни среди убийц дали свои плоды там, где я не ожидала. Интуитивно просчитывая запасные планы в то время, как планировала основную идею побега, я изучила график отхода поездов из Седьмого круга Геенны. Сдерживая себя от слез и отчаянья, я дождалась отъезда повозки и проскользнула мимо привратника за стену башни. Ждать пришлось недолго, пока пришел состав из Ульбретта, привозя новых учеников и продукты, и затем увезти из школы тела погибших.

В остальном дело было за малым: попасть в любой вагон, доехать до первой перемыкающей станции и во время технической остановки вылезти из укрытия. Дождаться поезда в Ашути.

Впервые попав в город, у меня в груди перенялось дыхание. Ашути был похож на фантастический водоворот ароматов, красок, форм и запахов. Повсюду мельтешили кареты, люди, деревья. Все было пестрым, полуголые и расслабленные гости Ашути не спеша прогуливались по улицам, обнимая жрецов и жриц Палоти. Фей Палоти отличались цветом кожи и одеждой. Это были миниатюрные женщины и мускулистые мужчины с белоснежной почти прозрачной кожей, едва мерцающей розовым сиянием во тьме. На всех были легкие шелковые ткани, скрывавшие самые интимные части тела. Одежда служителей Палоти имела исключительно три цвета: алый, как свежая кровь, розовый, как цвет лизиантуса, и желтый, как лепестки подсолнуха.