Чтение онлайн

Иннидис сначала решил, что это Чисира попросила, но девушка сказала, что даже не думала и что парень сам, не говоря ни слова, как-то раз взял метёлку и пошёл на крыльцо. Эти двое, судя по всему, вообще почти не разговаривали друг с другом, но при этом каким-то образом понимали один другого. По крайней мере, так Иннидису казалось.

Как бы то ни было, его радовали изменения в состоянии Ви. Если так пойдёт и дальше, то парень сможет работать у него какое-то время, а Иннидис сможет платить ему, как и другим слугам. Это важно, когда бывшие невольники, с одной стороны, чувствуют себя полезными, работая, а с другой — потихоньку привыкают что-то за свою работу получать. Хотя поначалу у большинства из них это вызывает недоумение и непонимание, а деньги они воспринимают не как плату, а как подарок доброго хозяина.

Иннидис, правда, пока так и не придумал, как освободить Ви, если по бумагам он им и не владел. Возможно, нужная мысль придёт позже, время ещё есть. Сейчас всё равно нельзя отпускать Ви на свободу по-настоящему, ещё слишком рано — это всё равно что выбросить ребёнка в бурлящую реку.

Новое снадобье Хатхиши наконец начало помогать. Ви по несколько раз на дню закапывал в глаза приготовленные врачевательницей капли, накладывал мазь и теперь значительную часть времени ходил без повязки — похожая на нарост опухоль на правой стороне лица почти ушла. Хотя веки по-прежнему оставались красными и воспалёнными, кожа под ними шелушилась, а заплывшие глаза-щёлки слезились, по крайней мере, гной уже не сочился и не налипал на ресницы жёлтой коркой.

Залысины на короткостриженой голове тоже потихоньку начали зарастать. Теперь разной длины волосы торчали клочками, почти закрыв те рубцы, вокруг которых прежде были проплешины. Как показалось Иннидису, то были следы звериных покусов, а не плети или других ран. На кистях и левом предплечье виднелись похожие отметины, ставшие заметными, как только струпья на коже рук подсохли и отпали. И если бы Иннидис обратил на это большее внимание, возможно, удалось бы избежать случившегося в один из следующих дней.

Очередным утром он вышел поработать над статуей. Чуть поодаль, у персиковых деревьев, Чисира срывала с веток созревшие плоды — кухарка Сетия думала что-то сготовить из них к вечеру. Мори переподвязывал виноградные побеги к деревянной опоре. Обычно он занимался садом по вечерам, но сейчас, когда здесь находилась Чисира, не мог не покрутиться рядом. Ви сидел на земле, собирая в отдельную кучу упавшие и подгнившие персики, чтобы потом выбросить, но замер, увидев Иннидиса у статуи в просвете между деревьев. Через минуту возобновил своё занятие, но движения его замедлились, и он как будто начал действовать на ощупь, одновременно наблюдая за работой над изваянием. От Иннидиса, который ещё не успел увлечься как следует, его любопытство не ускользнуло.

— Если тебе интересно, Ви, ты можешь подойти ближе! — позвал он. — Я не возражаю.

Немного посомневавшись, парень поднялся и приблизился. Всего на несколько шагов. Остановился прямо у кромки гравийной дорожки, разделявшей сад на две части, и не решился её пересечь. Хотя учитывая его постоянную настороженность, одно то, что он вообще подошёл, уже было достижением.

Впрочем, приятная безмятежность этого утра, казалось, сама по себе навевала спокойствие. Мягко шелестела листва от тихих дуновений ветра, чирикали садовые славки, жужжали тяжёлые шмели. С заднего двора доносился радостный лай, слышалось фырканье лошадей, долетал беззаботный голос Орена: мужчина кормил кроликов и, как всегда, громко и весело с ними беседовал. Протяжно скрипнула дверца в ограде между садом и задним двором, и Орен вышел из неё, грузно потопал к воротам, напевая задорный мотив, и лай, приближаясь, вторил ему.

Иннидис повернулся на звук и тут же понял, что сейчас может произойти. Однако сделать уже ничего не успел.

Огромные рыжие собаки — сука и её годовалая щенка — были приучены стеречь дом от посторонних, но людей, которых хозяева сами впустили внутрь и чей запах уже был знаком, воспринимали разве что как возможных товарищей для игр. Но Ви об этом не знал. А даже если бы и знал — одного этого обычно недостаточно, чтобы совладать с въевшимся страхом.

Всё случилось в несколько мгновений и почти одновременно. Молодая и ещё не слишком воспитанная овчарка с ликующим лаем бежала, норовя ближе познакомиться с новым домочадцем, оказавшимся у неё на пути. Ви пятился к дереву, его губы и руки тряслись, рот кривился, а из горла вырывались странные звуки, будто он захлёбывался. Иннидис крикнул: «Байра, ко мне!» в тот же миг, когда она наскочила на Ви и поставила лапы ему на плечи, сбив с ног. Под её тяжестью или от ужаса парень свалился на спину, но тут же перекатился на бок и сжался в комок, подтянув колени к подбородку и защищая руками голову. Подлетел Мори, оттащил лохматую овчарку за ошейник и передал взволнованной Чисире, подбежавшей следом. Орен в недоумении оглянулся и, прервав песню, выдохнул: «Ох ты ж!..» и хлопнул себя по коленям.

На этом всё могло бы закончиться, но нет. Собаку увели, но перепуганный Ви по-прежнему лежал на земле, разве что снова перевалился с бока на спину и теперь прижимал пальцы к груди и шумно, со свистом хватал ртом воздух, будто задыхался... Или он и правда задыхался?

Иннидис бросился к нему, но наткнулся на взгляд Мори, как бы говорящий: не подходи. Вдобавок слуга ещё и замахал на него рукой, отгоняя. И Иннидис послушал, остановился и даже отступил назад.

— С моим братом такое было… — тихим голосом пояснил Мори.

Он склонился над Ви, взял его за плечи и неспешным, словно нарочито замедленным движением приподнял и усадил, прислонив спиной к стволу дерева.

— Собака ушла, Ви, все хорошо, — говорил он негромко и ровно. — Её больше нет, она тебя не тронет.

Несчастный парень запрокидывал голову, сипел и будто не слышал ничего.

— Глянь-ка на меня, Ви, — продолжал Мори размеренно. — Посмотри. Скажи: какого цвета у меня глаза? Они зелёные? Скажи, они зелёные?

Ви по-прежнему тяжело, часто и прерывисто дышал, но через пару мгновений выражение лица стало чуть более осмысленным. Он отрицательно мотнул головой.

— Тогда какого они цвета? Они голубые?

— Нет… — шумно выдохнул Ви. — Карие…

— Да?

— Они карие…

— Верно, Ви, всё верно, карие.

Иннидис и не думал прежде, что горластый Мори умеет говорить таким тихим, неторопливым, успокаивающим голосом.

— Пойдём, давай-ка я помогу тебе встать, Ви, давай пойдём в дом.

— П-пёс…

— Он ушёл, его тут больше нет. Идём.

— У… ушёл?..

— Да, Ви, он ушёл.

Бедолага вдруг вцепился дрожащими пальцами в тунику Мори, словно ища спасения, всхлипнул и, кажется, даже обмочился, а потом из его груди вырвалось громкое рыдание.

Здоровяк Мори бережно поднял его на ноги и, придерживая, повёл к дому. Рядом со своим спасителем Ви казался совсем худым и невысоким, как подросток.

Иннидис глянул на Чисиру, которая на пару с Ореном увела Байру и уже вернулась, но девушка не смотрела на него. Не смотрела она и на Ви. Вместо этого её взгляд был устремлён на Мори, а в выражении лица угадывалось нечто новое: удивление, любопытство и что-то похожее на благодарность.

Видимо, даже до девушки наконец дошло, что несмотря на свой огромный рост, могучее тело и зычный голос, Мори — добрейший и безобиднейший малый. Жаль, что для этого ей пришлось увидеть злоключение Ви, но, может, хотя бы теперь она перестанет относиться к Мори предвзято.

— А что приключилось с его братом, господин? — спросила девушка, повернувшись к Иннидису.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Мори не рассказывал. Но ты можешь у него спросить.

— Да… я спрошу, — без уверенности в голосе протянула Чисира и, подхватив две корзинки с персиками, унесла их в дом.

Мори, наоборот, через несколько минут снова вышел, но уже один, без Ви.

— Господин, — подошёл он прямиком к Иннидису, виновато потупившись, — ты уж извиняй, что я тебя так… отогнал. Просто и ты, и Чисира с Ореном сами казались больно испуганными, а это… нельзя, в общем, так, когда… А! — Он махнул рукой, будто смирившись, что объяснить не сможет. — В общем, прости меня, господин.