Чтение онлайн

— Ладно, — протянул Иннидис. — Тогда давай ты посидишь со мной, хорошо? Хочешь посмотреть мою мастерскую? Давай отведу тебя туда, она здесь же, в двух шагах, не придётся далеко идти.

Он встал и потянул Ви за собой. Парень не сопротивлялся. Возможно, даже не понял, куда его ведут.

Открыв дверь мастерской, Иннидис впустил его, но Ви, только переступив порог, замер и завертел головой, осматриваясь. Пришлось протиснуться мимо него и снова потянуть за собой, уже изнутри комнаты. В конце концов Иннидис усадил его на одну из кушеток в глубине помещения, на которой иногда, когда особенно увлекался работой, отдыхал в перерывах. Сам вернулся на скамью у тяжёлого букового стола, где в густой тени лежал открытый где-то посередине трактат.

Поднявшись, чтобы взять лампу, Иннидис с удивлением обнаружил, что Ви больше не сидит на кушетке, а стоит и смотрит на стену, куда падает свет. Точнее, на полку с глиняными скульптурными эскизами, среди которых затесались каким-то образом восхитительный мальчик-рыбак из сердолика и поделка Иннидиса из халцедона, которую он счёл чуть более удачной, чем остальные пробы.

— На этой полке в основном задумки для будущих скульптур, — сказал Иннидис, и Ви вздрогнул, оборачиваясь. — Хотя тот мальчик — готовое творение одного известного заморского мастера, не моё.

Иннидис запоздало сообразил, что мальчиков на полке вообще-то три, и вряд ли парень понял, который из них имелся в виду, однако уточнять уже не стал.

Ви снова перевёл взгляд на полку и даже протянул к ней руку, но тут же отдёрнул, опять оглянулся на Иннидиса и с робостью спросил:

— Можно?..

— Ты хочешь потрогать или подержать какую-то из них? Да, это можно.

В конце концов, рассудил Иннидис, даже если парень и разобьёт одну из глиняных заготовок, беды в этом не будет: половина из них всё равно никогда, пожалуй, не превратится в полноценные изваяния. А уж фигуркам из сердолика и халцедона и вовсе ничего не грозит.

Ви безошибочно взял с полки мальчика-рыбака, покрутил в руках и погладил большим пальцем. Поставил обратно и снова взял.

— Великолепная, правда?

Иннидис подошёл к нему со спины, и парень вздрогнул всем телом. Руки его дёрнулись, фигурка выскользнула из них и с глухим стуком покатилась по полу. Следом за ней и сам Ви пал на четвереньки, зашарил трясущимися пальцами по вязнущему в темноте полу и забормотал:

— П-прости, господин, я сейчас… я мигом… пожалуйста… я найду её… прости…

Только этого ещё не хватало! Чтобы этот измученный больной мальчишка ползал тут перед ним вне себя от страха. Иннидису стало неловко сразу и за него, и за себя. Он наклонился и, подхватив Ви под мышки, поставил на ноги. В ответ на это парень втянул голову в плечи, ссутулился и словно бы окаменел. Его хотелось как следует встряхнуть, сказать, чтобы пришёл в себя и перестал так себя вести, но Иннидис сдержался, понимая, что этим только сильнее напугает своего спасёныша.

Он медленным и плавным движением погладил его по спине, по торчащим лопаткам.

— Ви, пожалуйста, — говорил он негромко и размеренно, — не надо меня бояться. Я не ударю тебя, поверь. Даже если ты случайно что-то испортишь или сломаешь, я никогда не стану тебя бить и не причиню никакого другого зла, обещаю. — Ви несмело поднял голову и взглянул на него покраснелыми глазами, в которых, кажется, стояли слезы. — А статуэтка найдётся, — продолжил Иннидис всё так же мягко, — никуда отсюда не денется. Как рассветёт, так сразу будет видно, куда укатилась… О! А вот, кстати, и она, — засмеялся он, наткнувшись взглядом на фигурку маленького рыбака, подкатившуюся к самой стене, куда доставал слабый отсвет лампы.

Иннидис поднял статуэтку и уже хотел поставить на полку, но передумал. Вместо этого взял руку Ви в свою, разогнул его пальцы и положил фигурку ему на открытую ладонь.

— Я пытаюсь понять, как тому мастеру удаётся делать такие, и пытаюсь повторить, но выходит плохо. Та фигурка из халцедона пока что лучшее, что получилось, но даже она никуда не годится.

Он сомневался, что до Ви в полной мере дойдёт смысл его слов, но почему-то сейчас это казалось важным — говорить. Что угодно, о чем угодно, лишь бы текла размеренная речь и, может, расслабила бы парня, который всё ещё выглядел очень напряжённым, готовым в любое мгновение забиться в угол.

Дальше случилось странное — Ви ответил. Сбивчиво, прерываясь, очень тихо, но то была целая осмысленная фраза. Наверное, самая длинная из тех, которые Иннидис до сих пор от него слышал.

— Господин, но твои… другие твои работы… статуи, которые я видел, они... они прекрасны... мне так кажется…

В самом содержании этой фразы тоже считывалась странность. Если б Ви просто вздумал похвалить и успокоить его, то, как и большинство людей, сказал бы в ответ на его сетования, что всё у Иннидиса отлично получается и что поделка из халцедона хороша. Но нет. Он сказал о других работах, а о ней промолчал. Это совпадение? Или Ви каким-то образом знал, понял, догадался ли, что вовсе она не хороша? Или попросту не решился спорить с господином и возражать ему?

Иннидис, впрочем, ничем не выдал своего удивления и добродушно сказал:

— Рад слышать, что они тебе понравились.

Ви вернул мальчика-рыбака на место и отвернулся, отошёл от полки, медленно сел обратно на кушетку, опираясь на неё руками, и прикрыл глаза. Кажется, устал и обессилел.

Иннидис вернулся к чтению трактата, а когда в следующий раз посмотрел на Ви, тот уже лежал на боку и вроде бы спал. По крайней мере, грудь его мерно вздымалась и опускалась, а свисавшая с кушетки рука была расслаблена. Из-под короткой, по середину бедра, туники торчали худые острые коленки. Босые узкие ступни лежали одна поверх другой, и Иннидис подметил, что они на редкость красивы и гармоничны. Как только спасёныш окончательно оправится, надо будет попросить его, чтобы попозировал для эскиза: зарисовывать и лепить из глины отдельные части тела — стопы, кисти рук или уши — бывает полезно для оттачивания мастерства.

Однако что делать с беднягой сейчас? Будить его и отправлять обратно в гостевую комнату не хотелось, он только что заснул и, кажется, сон наконец-то был спокойным. Но просидеть над трактатом всю ночь Иннидис тоже не мог — глаза уже болели и слипались. Оставлять же Ви здесь одного, без присмотра, было попросту рискованно — и для самого парня, и для предметов в мастерской.

Немного поразмыслив, Иннидис погасил все лампы, кроме одной, и опустился на вторую кушетку, на несколько шагов отстоящую от той, где спал Ви. Там он загасил последнюю лампу, поставил её на пол возле себя и, отвернувшись к стене, закрыл уставшие глаза.

Когда проснулся — позже обычного — уже давно рассвело. В первые мгновения он даже не сообразил, как и почему оказался в мастерской, только чувствовал, что мышцы затекли от неудобной позы. Вспомнив же вчерашний вечер, перетёкший в ночь, перевёл взгляд на соседнюю кушетку. Ви ещё спал, что было неудивительно: парень за вчерашний день измучился куда сильнее Иннидиса. Однако пора было его будить, а самому переодеться и спускаться вниз. Скоро должен был прийти счетовод с отчётами, и к встрече лучше бы подготовиться.