Чтение онлайн

— Ты извинилась, и это замечательно, — согласился Иннидис. — Но ты также должна понимать, что в следующий раз, когда тобой овладеет подобное буйство, на месте безобидного Ви может оказаться кто-нибудь другой, и тогда одних извинений может не хватить. Что если ты не сдержишься и нагрубишь вельможе? Ладно ещё сейчас: пока ты девочка, тебе многое сойдёт с рук и скорее мне за тебя достанется. Но если ты не научишься выдержанности, то рано или поздно это проявится и в высшем обществе. В таком случае тебя вряд ли с большой охотой станут приглашать на пиры и праздники.

В исполнении Ветты такая угроза обычно хорошо действовала, и довольно долгое время после этого Аннаиса вела себя, как подобает благородной госпоже. Сейчас тоже подействовала, это было заметно по выражению лица, но с Иннидисом девочка редко могла отказать себе в удовольствии поспорить.

— Но ты же сам живёшь не совсем так, как положено знатному человеку. И ничего, тебя это не беспокоит.

— Так я, в отличие от тебя, и не мечтаю блистать в обществе и бываю на праздничных приёмах куда реже, чем большинство вельмож. Но тебе ведь это не подходит, не так ли?

— Так… — сдалась она. — Но с вельможами я была бы осторожнее! Да и до сих пор тоже ничего такого с ними не допускала.

— Я правильно тебя понял? — прищурился Иннидис. — Ты, не раздумывая, оскорбляешь слуг, потому что они не могут тебе ответить? А знатного человека побоялась бы?

— О боги, да нет же! — всплеснула она руками. — Ты совсем не так меня понял!

— А как должен был?

Она затруднилась с ответом и нахмурилась.

— Ну, не знаю… Не так…

Потому что понял он её, конечно, правильно. Но хорошо хоть, что она вроде и сама задумалась об истинной причине своей несдержанности. Может, это как-то на неё повлияет. А может быть, и нет. Иннидису самому непросто было в своё время пересмотреть собственные взгляды, потому что ничего плохого с точки зрения всех вокруг в них не было. В порядке вещей, что можно сколь угодно грубо обращаться с теми, кто намного ниже тебя по статусу и происхождению, а уж с собственными слугами или рабами и подавно, оправдывая это их нерасторопностью, глупостью, плохой работой, а то и вовсе своим дурным настроением. При этом можно чувствовать себя прямолинейным и честным человеком. Но правда в том, что никогда ты не поведёшь себя так по отношению даже к самому никчёмному и тупому вельможе.

Впервые он об этом задумался ещё в отрочестве, в доме своих родителей. Благодаря Эйнану, общение с которым уже вышло за рамки отношений между господином и рабом. Они тогда о чем-то спорили на отвлечённую тему, и спор шёл довольно мирно, пока Иннидис не почувствовал, что явно в нём проигрывает. Тогда, разозлившись, просто обозвал собеседника тупоголовым ослом и велел заткнуться и проваливать. Эйнан послушался, отступил к двери с поклоном и со словами «как прикажешь, господин», но перед тем как уйти пронзил его своим острым взглядом — он один так умел — и произнёс: «И всё-таки позволь спросить: своим знатным друзьям ты тоже сказал бы эту фразу и таким тоном? Или со мной так можно, потому что я твой раб и ничем тебе не отвечу?»

Иннидис тогда скривился, что-то пробурчал и отмахнулся, как если бы посчитал сказанное Эйнаном чушью. Но вопрос-то уже прозвучал, был услышан, проник в сознание и посеял первые сомнения в привычном образе мыслей. Однако чтобы от сомнений прийти к каким-то выводам, понадобился ещё не один месяц, а чтобы эти выводы отразились на поведении — и того больше. Всё же мало-помалу он привык обходиться с рабами и слугами чуть приветливее и любезнее. Со всеми, а не только с Эйнаном, в которого к тому времени уже успел по уши влюбиться. Сначала, правда, опасался, что рабы перестанут его слушать, и немного удивился, обнаружив, что это не так. Хотя повода для удивления вообще-то не было. Сестра, например, в отличие от него и родителей, всегда и со всеми разговаривала спокойно. С самого детства. Даже когда кто-то провинился, чего-то не сделал или сделал неверно, она обычно только придавала голосу строгости, а не кричала и не сыпала обидными словами. К сожалению, своей дочери она передала это умение лишь отчасти.

— Дядя, только не рассказывай Ветте, пожалуйста, — умоляюще протянула Аннаиса. — Она снова во мне разочаруется, а я этого не хочу.

Иннидис пообещал не рассказывать, на всякий случай добавив: «Пока что».

***

Найти подходящего управляющего оказалось непросто, и это было ожидаемо, так что Иннидис приступил к поискам сильно загодя. Это должен был быть человек спокойный, уравновешенный, рассудительный, умеющий планировать быт и расходы. Достаточно твёрдый, чтобы Аннаиса, склонная к мотовству, не упросила его истратить излишнюю сумму на серьги, браслеты и ткани, но достаточно щедрый, чтобы не держать её и слуг в чёрном теле и не пренебрегать их потребностями. О том, что это должен быть человек порядочный, честный и ответственный, на которого всецело можно положиться, даже говорить не приходилось, ведь Иннидис, находясь в Эшмире, не сможет его контролировать.

Сейчас он впервые жалел, что его дом устроен не так, как у прочих вельмож и даже просто богатых людей. У большинства знатных иллиринцев надёжный управитель, будь то свободный человек или невольник, жил и работал на постоянной основе и отвечал за всю прислугу и устройство быта. Для себя Иннидис прежде не видел в этом необходимости: людей у него было немного, хозяйство небольшое, отслеживанием расходов занимался счетовод, Аннаисе с её нарядами и украшениями помогала приехавшая вместе с ней рабыня, а учителей подбирала наставница.

С поисками управителя, к его огромному удивлению и недоумению, неожиданно помогла жена градоначальника Реммиена. Однажды от неё пришёл посыльный и сообщил, что госпожа прослышала, что господин Иннидис Киннеи ищет хорошего управляющего. И если ему интересно, то она знает такого: его старые хозяева не так давно умерли, а наследники решили не содержать дом своих родителей, а продать его. Насколько ей известно, этот человек пока свободен и как раз собирался приступить к поискам работы. Госпожа Реммиена могла бы отправить его к Иннидису, чтобы они поговорили и всё обсудили. Как знать, вдруг они подойдут друг другу.

Иннидис согласился не раздумывая — от разговора в любом случае хуже не станет. Хотя непонятное расположение к нему Реммиены несколько тревожило, ведь он не понимал его причины. Она уже не впервые оказывала ему мелкую услугу, толком не будучи с ним знакома. Но почему? Он не мог заинтересовать её как мужчина, потому что, во-первых, о его предпочтениях все знали, а во-вторых, тогда она бы сама с ним встретилась, а не предлагала помощь через посыльного. Но чем ещё он мог быть ей интересен или полезен? Да, пару раз у него заказывали статуи для особняка градоначальника, но вряд ли Милладорину и его жене могли понадобиться скидки на его работу, денег у них было немерено и они не особенно их считали. Предположить, что Реммиена решила помочь по доброте душевной, также было невозможно, потому что добротой она не отличалась, скорее, наоборот. Несколько чиновников и вельмож уже поплатились за то, что чем-то ей не угодили.

Разве что — пришла в голову мысль, — помочь она решила вовсе не Иннидису, а своему знакомому управителю. Это выглядело куда правдоподобнее и понятнее, так что он успокоился. И не пожалел об этом.

Явившийся через неделю невыразительный бледный человек с тихим голосом и льдисто-серыми глазами, которые теплели всякий раз, стоило ему улыбнуться, произвёл самое благоприятное впечатление своими рассудительными речами и здравомыслием. Он явно разбирался в том, о чем говорил, с уважением и признательностью отзывался о прежних хозяевах и благодушно говорил о рабах и слугах, которые находились под его началом. Ортонар — так его звали — выразил желание заранее познакомиться со всеми домочадцами и начать работать прежде, чем Иннидис уедет. Если, конечно, они сойдутся по условиям. Это позволило бы Иннидису убедиться, что управитель точно ему подходит, а Ортонару постепенно и плавно вникнуть в дела дома и взять их на себя.

Разговор шёл в садовой беседке. Они ели мягкий козий сыр и свежие овощи, запивая их сильно разбавленным вином, принесённым Чисирой в высоком керамическом кувшине. В тени деревьев и под крышей было нежарко, листва приятно шелестела от ветра, и звонко пересвистывались птицы, так что когда гость — будущий управитель — ушёл, Иннидис задержался здесь, наслаждаясь звуками и запахами позднего утра и охватившим его умиротворением. Пока управляющий не нашёлся, Иннидис и не подозревал, что эти поиски обременяли и беспокоили его настолько сильно. Сейчас же на душе стало легко, и даже тело расслабилось и отяжелело.