Чтение онлайн

— Извини, господин. Конечно, я больше не стану так делать.

— Я верю тебе, — вернулся Иннидис к прежней беззлобной интонации. — Теперь ступай и всё-таки отдохни полчаса, перекуси чего-нибудь, потом иди в мастерскую, я там как раз все подготовлю.

Ви поклонился и ушёл, а Иннидис ещё немного поторчал в саду перед тем, как самому подняться в мастерскую.

Вспомнив, в какой позе Ви лежал в тот раз, когда заснул у него, и как были расположены его ступни, Иннидис кивнул на кушетку.

— Забирайся туда. Да-да, прямо с ногами, — подтвердил он в ответ на вопросительный взгляд. — И положи их друг на друга.

Парень сделал, как было сказано, и с первого же раза принял нужное положение — подперев голову рукой, лёг на кушетку и вытянул ноги, чуть согнув их в коленях.

— Да, отлично. — Иннидис положил на приготовленную заранее подставку лист грубой бумаги и уголь для рисования и снова обратился к Ви: — Оставайся так, я сейчас.

Он метнулся за широкой чашей с водой, в которую обычно окунал руки при работе с глиной — сейчас вода там была ещё чистой. Поставив её рядом с кушеткой, смочил в ней небольшую шерстяную тряпицу: парень немного запачкал ноги, пока возился с глиной, а потом с собакой, и теперь по верху ступней ползли серые пыльные разводы. На черно-белом рисунке будут выглядеть непонятно, как тень от чего-то. Совсем некстати.

Стоило прикоснуться мокрой тканью к ступням Ви, как тот, ошеломлённый, отдёрнул их и приподнялся на руке, мучительно краснея.

— Что ты, господин… Я бы сам… Ты бы сказал, я б вымыл их заранее… Просто не заметил грязь, извини.

— Да у меня совсем из головы вылетело, — отмахнулся Иннидис, снова подтягивая к себе его ногу и обтирая тряпицей. — А сейчас я уже начал и так будет быстрее. Всё в порядке, не стесняйся.

Ему легко было говорить, а вот несчастный натурщик, кажется, не знал, куда деваться от смущения. До Иннидиса только сейчас дошло, что он поступил опрометчиво, не подумав о реакции Ви на свои действия. Парню-то невдомёк, что для Иннидиса он сейчас что-то вроде корзины, подноса с фруктами, гипсового бюста, вазы или любого другого предмета, который нужно подготовить, прежде чем делать с него набросок.

Впрочем, отыгрывать назад было уже поздно, поэтому Иннидис тупо повторил: «Ничего страшного, всё в порядке» — и как можно скорее омыл его ноги, стараясь не замечать отчаянной неловкости, которую Ви явственно испытывал.

Закончив с этим, он закатал его штаны до колен, мимолётом отметив, что коленки у него уже не такие острые, как в прошлый раз. После этого наконец приступил к работе, тут же позабыв о замешательстве, в котором Ви до сих пор находился.

Иннидис сделал несколько набросков, с разных ракурсов, с разным положением ног — по его просьбе натурщик дважды сменял позу. Где-то к середине первого наброска Ви всё-таки справился со смущением и даже начал любопытничать и задавать вопросы.

— Можно спросить, господин, для чего ты рисуешь отдельно ноги?

— Для тренировки, — пожал он плечами. — Чтобы потом лучше получались. Но вообще это любых частей тела касается.

— А почему сейчас именно ноги?

— Твои? Потому что они красивы. Подъём высокий, пальцы ровные и длинные, ступни и щиколотки узкие. А я мало того что иллиринец, — рассмеялся он, — так ещё и художник, так что люблю всё красивое.

Ви помолчал, а спустя несколько мгновений выдал странную фразу:

— В таком случае жаль, что я могу порадовать твой взгляд только стопами.

Иннидис даже оторвался от своей работы и от его ног и посмотрел на лицо, предполагая увидеть, может быть, горькую усмешку, говорящую, что парень невесело пошутил. Но нет, он выглядел совершенно серьёзным.

— Ты не обязан радовать ничьи взгляды, Ви, даже мои, — покачал головой Иннидис.

— Но я бы этого хотел…

— Меня ты радуешь уже тем, что я вижу тебя живым и почти здоровым.

— Спасибо, господин, — улыбнулся Ви, а когда Иннидис уже вернулся к своему наброску, вдруг воскликнул: — Я вспомнил! Анахаман из Мератара тоже вырисовывал отдельные части тела, и он уделял таким наброскам не меньше внимания, чем основным своим работам.

— Тебе-то откуда об этом известно, Ви? — не сдержал Иннидис удивления. — Анахаман, безусловно, великий художник, но далеко не самый знаменитый и прославленный.

— Я… читал о нем, господин.

— Твои прежние хозяева доверяли тебе книги?

— Они давали мне переписывать некоторые из манускриптов, господин. Поэтому…

— Переписывать?

— Да. У меня хороший почерк… Был.

Он с сожалением приподнял правую руку, на которой пальцы сгибались не до конца. Однако сами эти пальцы, как и вся кисть, тоже были довольно красивы. Даже странно, что прежде Иннидис этого не замечал.

— Теряюсь в догадках, чем ещё ты меня удивишь, Ви, — добродушно усмехнулся он и снова вернулся к наброску.

ГЛАВА 5. Прощание. Воспоминание. Возвращение

В последние недели перед отъездом Иннидис спешно завершал дела, в том числе и очередную скульптуру, заказанную для сада одной из знатных жительниц соседнего поселения. Ничего сложного или нового в этом заказе не было, скульптурный эскиз для него и других таких же существовал уже пару лет, но, несмотря на это — или как раз из-за этого — работа продвигалась с трудом. Иннидис даже боялся, что так и не успеет доделать статую, а уже пора будет выезжать, если он не хочет опоздать на корабль. И он, с одной стороны, торопился, а с другой — не мог допустить, чтобы спешка стала причиной небрежности. Оттого делал перерывы, давая взгляду отдохнуть, — тогда сразу становились видны погрешности.

С мрамором он, как обычно летом, работал в саду, при мягком утреннем и ярком дневном свете. Иногда за его действиями наблюдал любопытный Ви — когда не был занят своими обязанностями. Обычно он останавливался вдалеке, и если Иннидис замечал его, то разрешал подойти ближе. Тогда парень садился прямо на землю, возле оливы неподалёку, прислонялся к стволу и, подтянув колени к груди, обхватив их руками, заворожённо смотрел, как Иннидис вытёсывает мрамор. Однажды его прямо под этой оливой и стошнило — такое с ним случалось, как и предупреждала Хатхиши, и если кто-то становился свидетелем этого, то парень всегда расстраивался и чувствовал себя как будто виноватым. Вот и после этого случая несколько дней не подходил вовсе.

Впрочем, Ви и так обычно совсем недолго смотрел за работой Иннидиса — очень скоро ему приходилось возвращаться к своим трудам, которых у него в последнее время прибавилось.

Зная, что к парню вернулись силы, а глину ближайшие полгода-год готовить будет не для кого, Иннидис велел управителю подыскать для него другое занятие. И тот подыскал. Отправил его помогать Мори в саду, Орену на заднем дворе и Хидену на конюшне. По сути, Ви оказался вроде как на подхвате, но при этом почти весь день был занят. Помогать с лошадьми ему, впрочем, понравилось — эти животные вызывали у него интерес. В отличие от собак, с которыми парень хоть и примирился, но любовью к ним так и не воспылал и всё равно старался обходить стороной. Хотя наездником Ви не был и даже не умел забираться в седло, но возле лошадей проводил иногда и часть своего свободного времени, ласкаючи похлопывая их по шее и угощая поздними яблоками.

Жил он теперь внизу, в одной комнате с Мори, изначально рассчитанной на двоих и достаточно просторной для этого. Было бы неразумно (да и несправедливо по отношению к другим слугам) оставлять его в гостевой комнате, предназначенной всё-таки для гостей, а не для спасённых невольников. Он и так-то в ней подзадержался. Одно дело, пока Хатхиши его выхаживала и ей сподручнее было делать это в большом светлом помещении, а не в полуподвальной подсобке, другое дело сейчас, когда он почти восстановился, не считая разве что глазной хвори, недавно появившейся сыпи и всё ещё излишней, хотя уже и не такой болезненной худобы. Во всем остальном он выглядел как вполне здоровый человек: двигался с юношеской прытью и даже не без изящества, без видимых усилий таскал ведра с водой для полива, проворно собирал созревший виноград, чистил конюшню и не казался к концу дня выдохшимся, только в меру утомлённым.