Чтение онлайн

Иннидис коснулся углём бумаги, но натурщик вдруг прервал его.

— Господин, а как мне смотреть? — не поворачиваясь и не меняя позы, спросил он. — Я имею в виду, каким взглядом?

— Смотри сверху вниз, на ладонь, как я и говорил.

— Да, но как? — переспросил Ви, подчеркнув интонацией слово «как». — Что должен выражать мой взгляд?

Об этом Иннидис не думал, считая, что выражение лицу и взгляду придаст сам и уже потом, на следующих этапах работы. Но если Ви способен сразу же изобразить что нужно, то это, пожалуй, упростит задачу. Вообще-то в своих танцах он так и делал, но там этому всё-таки предшествовали тренировки.

— А ты что же, сможешь вот так с ходу придать лицу нужное выражение и удерживать его достаточно долго?

— Да, господин, в общем-то, смогу. Только скажи, что именно ты хочешь видеть на статуе.

Он хотел видеть благожелательное спокойствие, но сейчас подумал, что возможны и другие варианты, которые прежде не приходили в голову.

— А что ты можешь показать?

— Господин, так я же не знаю, что требуется… — растерялся Ви. — Я могу смотреть так. — Выражение его лица стало холодно-надменным, как… ну да, как у раба для развлечений при взгляде на постороннего. — Или могу так. — Доля минуты, и высокомерие исчезло, сменившись печалью. — Или вот. — Теперь он смотрел на свою ладонь (на то, что якобы в ней держал) с теплотой во взгляде и лёгкой, едва уловимой улыбкой.

То что надо! Учитывая, что по задумке на эту ладонь и будут возносить дары — обычно это виноград, цветы или семена, — то светлая полуулыбка на губах полубога отлично подходит.

— Да, вот так замечательно, так и смотри, — сказал Иннидис, но, не сдержавшись, покачал головой и издал короткий смешок. — Но, Ви, у тебя это выходит так естественно, что я даже и не знаю, как в обычной жизни теперь отличать, что ты испытываешь на самом деле, а что только изображаешь.

— Но это не так уж сложно, господин! — воскликнул Ви, сбросив, как маску, прежнее выражение и посмотрев на Иннидиса открытым взглядом. — Чтобы показать какую-то эмоцию, мне нужно время, чтобы настроиться. Немного, всего пара мгновений, но если знать, то это всегда можно заметить. Обычно я перед этим закрываю глаза, чтобы представить нужное чувство и немного… ощутить, что ли? Если же я испытываю что-то на самом деле и не пытаюсь этого скрыть, то всё отражается на моем лице сразу же.

— Этому тебя тоже учили, да? Показывать нужные эмоции?

— Конечно, господин. Ведь большинству вельмож не захочется видеть на лице своего дорогостоящего раба для радости недовольство, раздражение или уныние, поэтому… — он пожал плечами, — вот так. Хотя на самом деле это не всегда и не со всеми получается... Да и некоторые господа тоже всё-таки предпочитают искренность.

— Что же ты, Ви, вот так вот взял и запросто выболтал мне этот свой секрет, — рассмеялся Иннидис. — Теперь не сможешь меня одурачить, если понадобится.

— Господин, но я и не думал этого делать! — изумился и, кажется, даже возмутился парень. — Я никогда не собирался тебя обманывать.

— Ладно, Ви, я не всерьёз, — все ещё посмеиваясь, бросил Иннидис. — Просто дразню. А теперь замри, пожалуйста, в прежней позе, и сделай то выражение лица, которое показал мне в последний раз. Иначе мы с тобой отсюда до ночи не выйдем.

— Конечно, господин, — сказал Ви и, вернув голову в прежнее положение, прикрыл глаза, а когда открыл, то его взгляд, обращённый на ладонь, сиял теплотой и нежностью.

Иннидису захотелось, чтобы парень обратил бы такой взгляд и на него, но в следующую минуту он продолжил набросок, и все желания, не связанные с работой, исчезли, а Ви превратился всего лишь в обычного натурщика.

ГЛАВА 9. Поступной лист

Реммиена появилась не на следующей неделе, а уже через два дня, прислав вперёд себя посыльного, чтобы предупредил о визите. Наброски с Ви пришлось отложить (Иннидис успел поработать с парнем всего два раза), но разочарован он этим не был. К работе над статуей Лиирруна можно будет вернуться когда угодно, а сейчас предстояла не менее интересная работа с юной женщиной, прекрасной, как богиня.

Забавно получалось: совсем недавно он хватался за множество идей сразу и ничего не мог выбрать, а теперь, благодаря другим людям, у него появилось два довольно чётких замысла, от выполнения которых, кроме удовольствия, он получит ещё и какой-то доход.

Реммиена вошла в дом и поднялась в мастерскую такой невесомой походкой, словно ступала по облакам или сама была дочерью ветра, парящей над землёй. Широкая юбка её лёгкого бирюзового платья развевалась за спиной, аквамариновые серьги покачивались в ушах, тоненько тренькая, браслеты из чернёного серебра подчёркивали сияющую белизну её кожи, тёмно-русые волосы были перевиты в косы и собраны наверх, открывая длинную тонкую шею. Взгляд зеленовато-голубых глаз был холоден и чуть насмешлив, но легко можно было представить, как в глубине её зрачков вспыхивает пламя страсти или гнева.

В доме, помимо Иннидиса, её встречал Ортонар, и Реммиена любезно ему улыбнулась в ответ на глубокий почтительный поклон. Ну да, это ведь именно она порекомендовала Иннидису управителя. Надо будет не забыть поблагодарить её за это.

Войдя в мастерскую, она огляделась, изогнула тёмную бровь и бросила всего одно слово:

— Мило.

Иннидис предложил ей вино в кубке и место на кушетке, а когда она опустилась туда, поинтересовался:

— Ты подумала насчёт статуи в полный рост, досточтимая Реммиена? Или всё-таки остановимся на бюсте?

— О, знаешь, я ещё не решила, — нежным голосом призналась она. — Может быть, ты сделаешь наброски и того и другого, а я посмотрю, что мне больше понравится?

Иннидис не возражал: чем больше изображений Реммиены он сделает, тем лучше. Когда она допила вино и готова была начать позировать, он усадил её на бронзовый стул напротив окна, велел сидеть прямо и схватился за уголь, решив всё-таки начать с наброска для бюста.

— Как я должна смотреть? — спросила она, напомнив этой фразой вопрос Ви.

— Прямо перед собой. А уж каким взглядом — решать тебе, ведь мы делаем именно твою скульптуру, а не изображаем богиню или кого-то из героинь легенд.

— А жаль. Я бы не отказалась предстать в образе богини, — мелодично рассмеялась Реммиена. — Как думаешь, из меня получилась бы Лаатулла?

— Её обычно изображают с диким полубезумным взором, — улыбнулся Иннидис, не в силах представить себе утончённую Реммиену в виде этой яростно танцующей богини с распущенными и растрёпанными от танца волосами.

— Ну так почему бы и мне не попробовать смотреть таким взором? Вдруг смогу? — лукаво улыбнулась она в ответ и посерьёзнела. — Но сначала мы всё-таки делаем набросок для бюста, верно?

Иннидис кивнул, Реммиена замерла, спокойно и расслабленно глядя перед собой, и он приступил к работе. Хотя вырисовывать её довелось совсем недолго: уже через полчаса женщина сказала, что утомилась сидеть в одной позе и ей нужна передышка. Чего-то подобного Иннидис, впрочем, ожидал. Господа, заказывающие свои изображения, — это не наёмные натурщики, и часто бывают капризны и нетерпеливы.