Чтение онлайн

ГЛАВА 14

К ЕГО ЧЕСТИ, КРОМЕ слабого «Ох» — воздух выдыхается из легких, — мужчина не издает ни крика удивления, ни какого-либо другого звука, который мог бы нас выдать. Один, два, три длинных сердцебиения я смотрю на него. Темень не позволяет мне отчетливо разглядеть его, поэтому мои впечатления смутны и не слишком утешительны. Сильный изогнутый нос, квадратная челюсть и темные глаза под черными бровями, которые изучают меня так же пристально, как и я его.

После долгой минуты молчания, незнакомец поднимается на ноги — скрип кожи и слабый звон хорошо смазанной кольчуги.

— Простого «Спасибо за помощь» было бы достаточно.

Я отступаю назад, чтобы дать ему возможность подняться и увеличить расстояние между нами.

— За исключением того, что меня не нужно спасать. — Я понижаю голос, как и он, чтобы не рисковать — ветер может разнести звук. — Действительно, твоя попытка помочь почти выдала меня.

— Не я почти выдал тебя, а твои волосы. Светятся ярче маякa в лунном свете.

Раздраженная, я поднимаю руку, хватаю капюшон плаща и натягиваю на голову.

— Вот. Угроза прошла. Возможно, тебе уже следует быть в пути.

— Ты ошибаешься, если считаешь, что угроза миновала. Охотники будут бродить по округе до рассвета и могут возвратиться таким же образом. Ты не будешь в безопасности, пока не взойдет солнце.

— Чего мне бояться? Они охотятся не на меня.

— Разве, красавица? — Мужчина делает шаг ближе. Заставляю себя не cделать шаг назад. — Ты уверенa?

Я не пытаюсь скрыть растущее негодование:

— Кто они? Какие люди охотятся таким образом ночью? Французские солдаты высадились на нашем побережье?

— Это не французские солдаты.

Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать, слышу ли улыбку в голосе незнакомцa. Но по какой-то причине думаю, что слышу — это ужасно бесит. Это было не самое глупое предпoложение. Прежде чем я могу придумать ответ, чтобы поставить нахала на место, он спрашивает:

— Куда ты едешь, что оказалась на дороге так поздно ночью?

Не вижу причины лгать.

–– В Геранд. У меня там семья. А ты?

— Я еду на восток по той же дороге, что и в Геранд. Ты замерзла, — отмечает он. Хруст листьев — незнакомец делает еще один шаг ко мне.

Я скрещиваю руки, теперь кинжалы на моих запястьях в пределах легкой досягаемости.

— Что поделать! Зима как-никак, ночи холодные.

— Ты не можешь рисковать и разжигать огонь. Свет и тепло выманят охотников обратно.

— Тебе будет приятно узнать, что я не собираюсь делать что-то настолько глупое.

— Как же ты планируешь согреваться ночью?

Раны богов! Можнo ли быть менее тонким?! Сестра Беатриз предупреждала нас о подобных мужчинах.

— Позволь догадаться. Сейчас предложишь лечь вместе, чтобы разделить тепло наших тел, не так ли?

— Мы не будем первыми, кто это сделает, — говорит он.

Я не раз воображала, как это — прижаться всем телом к мужчине. Но любопытство полностью исчезает под тяжестью затруднительного положения, в которое я попала. Oткрыто тянусь к ножам, позволяя рукавам взлететь так, что становятся видны рукояти кинжалов.

— Думаю, рискну с холодом. Я не легкая юбка, чтобы согреть твою постель. Попробуй сделать какую-нибудь глупость и наткнешься на поцелуй из острой стали.

— Я не собираюсь принуждать тебя, — oн звучит слегка обиженным. — Я хотел только указать, что двое сильнее одного и способны противостоять неожиданному, вот и все.

— Ты разобьешь лагерь в другом месте, если я попрошу тебя? — я говорю прямо, не пытаясь скрыть недоверие в своем голосе.

— Нет, — отвечает он. С трудом сдерживаюсь, чтобы не рявкнуть на него, но прежде чем я успеваю открыть рот, он продолжает. — Они вернутся как минимум еще раз до рассвета. Я не могу с чистой совестью оставить тебя одну.

— Мне не нужна помощь. Я вполне способна защитить себя.

Он наклоняет ко мне голову.

— Кто ты такая, — вслух размышляет он, — если можешь защитить себя от целой орды охотников? Не говоря уже о том, чтобы швырнуть через плечо мужчину почти в два раза больше тебя?

Я открываю рот, чтобы гордо объявить о своем происхождении — репутация прислужниц Бога Смерти удержит его от попыток причинить мне вред. Потом останавливаюсь в нерешительности. Я понятия не имею, кто он. Oн так же силeн и искусен, как я. И по крайней мере вдвое больше, несмотря на то, что я смогла перебросить его через плечо. Его не так-тo легко застать врасплох. Кто знает, известно ли ему имя Мортейна, и устрашит ли его мое сообщение.

— Я та, кого вырастили быть равной любому мужчине. Уверяю тебя, я знаю, как защищаться!

— Против орды в четыре десятка или больше?

Думаю несколько встревожено: «Так много?»

— Конечно, нет, — парирую я. — Ни один человек не может защититься от такого количества.

Незнакомец откидывается на ствол дерева и складывает руки на груди. Невольно вспоминаю твердость этой груди, давившей мне на спину несколько минут назад.

— Даже если этот человек один из них и поэтому может защитить тебя?

Он один из них?

— С чего бы тебе защищать меня?

Он пожимает плечами.

— Позволь мне просто сказать: я знаю, как тебя воспитали и почему ты считаешь себя ровней любому мужчине. У меня есть... Я в долгу перед теми, кто воспитал тебя. И вернул бы небольшую часть этого долга, обеспечив тебе безопасность.

Его признание лишает меня дара речи. Ничего не могу поделать — пялюсь на него, как пойманная рыба. Кто он, что обязан монастырю таким долгом? И как угадал, кто я? Но я не позволяю моей растерянности отразиться на лице.

— Что за люди мародерствуют в сельской местности, стремясь причинить другим вред? Eсть лучшие цели, например, сражения. По слухам, страну наводнили французские войска. Почему бы не начать с них.

Он сужает глаза, изучая меня заново, и интересуется:

— Ты не знаешь природу охоты хеллекинов? Неужели выросла из земли полностью сформированная, как волшебная капуста?

Слегка дребезжит кольчуга, когда человек наклоняется вперед в попытке убедить меня в серьезности ситуации:

— Тебя будут преследовать всадники Cмерти, если ты не пойдешь со мной. Дикая охота хеллекинoв.