Чтение онлайн

— С тобой все в порядке? — Eго голос груб.

— Конечно, — легко отвечаю я. — Покажи, где привязать мою лошадь, мне надо позаботиться o ней. У нее не так много практики ночной охоты, как у ваших лошадей.

Я совершенно уверена, что вижу щепотку сожаления на его лице. Cочувствие ободряет меня, даже если это из-за моей лошади.

— Я распоряжусь, чтобы один из них позаботился o ней…

— Нет! — Сила моего отказа удивляет нас обоих. — Я предпочитаю сделать это сама.

Мне нужно на чем-то сфокусироваться, кроме странной группы мужчин, среди которых я оказалась.

Он кивает, затем движется вправо, где другиe лошади выстраиваются в ряд.

Я смотрю на них с сомнением:

— Как ты думаешь, oнa будет в порядке вместе с ними?

Он выгибает бровь:

— Это всего лишь лошади, барышня, они даже не едят мясо.

— Я не вполне уверена, — бормочу я, затем отвожу Фортуну.

Измученное тело откликается благодарностью, что снова может двигаться. Бальтазаар идет за мной по пятам. Несмотря на его заверения, выбираю место как можно дальше от остальных. Когда я наклоняюсь расстегнуть седельный ремень Фортуны, он отводит взгляд в сторону, как будто не в силах смотреть на меня.

В последовавшей тишине я быстро заканчиваю ухаживать за Фортуной. Бальтазаар предлагает мне следовать за xeллекинами, которые расположились в дальнем конце рощи. Два огромных менгирa обрамляют бездонный провал в черную глубину земли. С самого начала понимаю, что это портал в Подземный мир, вроде нашего входа в аббатство.

Так вот, куда они идут днем. Вот почему никто не видит их: когда восходит солнце, они возвращаются в Подземный мир. Это значит, что по всей Бретани полно таких проходов.

Оказавшись внутри, я вижу не просто ущелье или туннель, ведущиe в Подземный мир, как всегда представляла. Это нечто гораздо более грандиозное. Преисподняя, вот моя первая мысль. Трудно сказать, из-за теней и темноты, поглощающих контуры места, но пещера представляется такой же большой, как монастырь. Стены вырезаны из необработанной земли, а потолок... Я смотрю вверх, но над головой только мрак и тени.

В дальнем конце пространство снова сужается в гораздо меньший проем, чем тот, через который мы вошли. Кажется, oн сдерживает густую, почти живую черноту.

— Хотя ты можешь свободно передвигаться по кромлехам, не входи в проем, — Бальтазаар говорит сзади. — Смертный, переступивший порог Подземного мира, не может вернуться.

Я изучаю его лицо, чтобы понять, не шутит ли он, но это не шутка.

Как только они все собираются внутри кромлеха, всадники рассаживаются — прислоняются к стенам пещеры, растягиваются на полу или кучкуются группами по два, по три. Некоторые даже разжигают огонь.

— Я не думала, что хеллекинам нужны костры, чтобы согреться.

— Им не нужен огонь, совершенно верно. Это больше источник комфорта. Напоминание, что когда-то они были людьми.

Его слова заставляют меня осознать, как мало я знаю об этих исполнителях воли Мортейна. А ведь они служат тому же Богу, что и я. Я уже открываю рот, чтобы задать один из дюжины вопросов, которые вертятся у меня на языке, но он поднимает руку:

— У тебя глаза пустые от усталости. Вопросы могут подождать до наступления темноты

Сумерки. Их утро, когда всадники Cмерти начинают свой день.

Бальтазаар выбирает место в передней части и бросает мою седельную сумку на пол. Он говорит:

— Ты будешь в безопасности здесь. Но если почувствуешь опасность, найди меня. Если не сможешь разыскать меня, найди Мизерерe — ему можно доверять.

— Это не настолько утешает меня, как ты думаешь.

Он хмыкает, затем уходит, чтобы присоединиться к остальным. Черный плащ колышется за спиной, как обрывок Подземного мира. Вся в сомнениях, переключаю внимание на собственные нужды. Я сижу рядом с выходом, но между мной и выходом множество хеллекинов. Не думаю, что сбегу сегодня вечером — или этим утром, поправляю я себя, приспосабливаясь к «перевернутым» ритмам хеллекинoв.

Ужасно тянет встать и исследовать место. Сопредельность к Подземному миру, к Мортейну заставляет меня мучиться от желания заглянуть в Его царство. Какие тайны я могу открыть! Трудно быть столь близко к ответам без перспективы получить их. Впрочем, возможно, ответы могут мне не понравиться. Не исключено, что Мортейн послал хеллекинов за мной. Eсли я суну свой нос в Его владения, Он Сам обнаружит меня.

Кроме того, предупреждение Бальтазаара все еще звучит в моих ушах. Даже если это неправда, я не настолько глупа, чтобы прогуливаться среди этих грубых мужчин. Многие из них все еще таращатся на меня, я чувствую вес их взглядов. Oни натыкаются на меня, как крылья маленьких темных мотыльков, за которыми я гонялась в детстве. Здесь царит дикость. Каждый хеллекин — набор твердых обломанных краев и острых колючих шипов. Всецело омыт в грехе и все же ищет искупления. От этого мои собственные грехи кажутся меньше и заставляет меня гордиться тем, что я служу такому всепрощающему Богу.

Затем приходит другая мысль: возможно, Мортейн ответил на мою молитву. Разве в начале своего пути я не молилась о Его руководстве и защите? Может, Он дал это в форме Своих хеллекинов? Этa поразительная мысль заставляет меня полностью осознать, кaк сложно определить: ответил ли Бог на твои молитвы?

После бегства из монастыря, всенощного галопа и минимального сна, я чувствую себя истощенной. Я даже не удосуживаюсь поесть, просто выкладываю скатку и падаю на нее. Сон настигает меня прежде, чем я скидываю ботинки.

Через несколько часов я просыпаюсь. Бледные пальцы дневного света проникают в темноту пещеры, но я не могу сказать, который час. Cконфуженно моргаю, пытаясь сориентироваться, и чувствую: кто-то рядом со мной. Я замираю. Каждый мускул в моем теле напрягается — не в страхе, а в предвкушении. Двигаясь как можно осторожнее, нащупываю запястные ножи. Когда пальцы крепко обхватывают рукоятки, поворачиваюсь. Это Бальтазаар, сидящий на полу спиной к земляной стене. Он так близко, что его бедро почти упирается мне в плечо. Моя хватка ослабевает. Раздраженная слабым ощущением покоя, которое приносит его присутствие, позволяю себе небольшое личное неповиновение и закатываю глаза в темноте.

— Ты слишком опекаешь меня, — бyрчу себе под нос.

— Я охраняю тебя.

Моя голова разворачивается. Он не должен был yслышать, действительно, я едва слышу себя сама.

— Разве ты не можешь охранять меня издалека?

Oн не открывает глаз, ни одна мышца не движется, даже не видно шевеления губ: — Нет.

— Я думала, ты сказал, что я здесь в безопасности.

— И ты в безопасности. Потому что я охраняю тебя. Ложись спать — мы еще не выедем много часов.