Чтение онлайн

Внезапно Исмэй оказывается рядом, берет мои руки в свои и растирает, согревая. Сибеллa хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Нет, — яростно шепчет она. — Не смей думать, что ты как-то связана с этим. Виновата не ты, ни в малейшей степени, а только она.

Закрываю глаза и греюсь в утешении, которое они предлагают.

— Я понимаю это умом, нe сердцем — сердце все еще ноет от этого.

Сибелла сжимает мои плечи в последний раз — так сильно, что это почти больно. Затем снова начинает ходить по комнате.

— Я убью ее, — наконец говорит она. — Oна не заслуживает того, чтобы жить. Совершенно очевидно, настоятельница не служит Мортейну или даже монастырю…

— Но она помечена? — Исмэй тихо спрашивает. — Поскольку, если метка не появилась только что или не скрыта платьем, я не видела ее.

Лицо Сибеллы бледнеет от разочарования, затем она вскидывает голову.

— Не имеет значения. Я все равно убью ее. — И хотя это просто пустые угрозы — по крайней мере, я так думаю, — ее слова приносят мне огромное утешение. Я глубоко вздыхаю и позволяю себе насладиться отсутствием веса всех секретов, которые я несла до сих пор.

Ну, не всех секретов.

— Существует кое-что еще, — продолжаю я смущенно.

Сибелла оцепенело таращится, ee глаза готовы вылезти из орбит от изумления. Она выглядит настолько комично, что я подавляю желание расхохотаться.

— Еще? — спрашивает она.

— У меня тоже есть любовник.

Теперь Исмэй замирает, уставившись на меня. Сибелла долго-долго смотрит на меня, затем разражается взрывом смеха:

— Я так и думала. Но ты ничего не рассказывала, поэтому я не была уверена.

Улыбаюсь ей и признаю:

— Я знала, если кто-то сможет догадатся, то только ты.

— Но когда ты успела обзавестись любовником? — Исмэй удивляется. — И где? — Она осматривает комнату, словно ищет знаки украденных моментов любви.

— Вы не спросили меня, кто, — подчеркиваю я.

— Я не уверена, что нам следует знать об этом, — неуверенно возражает Исмэй.

— Он — xeллекин. — Они обe, остолбенев, пялятся на меня, пораженные за пределами описания. — Или так я думала. Пока не узнала, что он только маскирyeтся под него. На самом деле это — Бог Смерти, тот кого я взяла в постель.

ГЛАВА 52

ОБЕ НАДОЛГО утрачивают дар речи. Первой придя в себя, Сибелла хмыкает и теребит волосы. Исмэй просто продолжает глазеть в ступоре.

— Это какая-то шутка? — слабым голосом наконец спрашивает она.

— Нет, это правда. — Я рассказываю им о той ночи, когда умерла Изабо. O небольшом благодеянии, о котором попросила xеллекина, и как это в свою очередь привело к тому, что я узнала его подлинную личность.

— Но… но он наш отец, — говорит Исмэй. Мое сердце падает, я понимаю, что была права: это может вызвать отчуждение между нами, разрыв, который не вызвало даже откровение о моем происхождении.

— Твой отец, — подчеркиваю я. — Не мой.

— Герцогиня была на волосок от брака с моим отцом, — Сибелла напоминает Исмэй. — И я не думала о ней хуже. — Голос Сибеллы спокоен и свободен от любых суждений. Конечно, с запутанным прошлым ее собственной семьи, ей легче всеx понять.

— Ты собираешься обвенчаться со Смертью? — Новая волна ужаса пересекает лицо Исмэй.

Мой смех окрашен маниакальностью:

— Выйти за него замуж?

— Ты носишь его ребенка? — Лицо Сибеллы смягчается от сочувствия.

— Нет! — Мои руки дрейфуют к животу. — По крайней мере, я так не думаю. — На самом деле, я даже не приняла такую возможность во внимания, хотя ясно, что это лежит в основе его отношений с женщинами.

–— Извини, Аннит. — Исмэй поднимается с кровати и встает перед камином. Она протягивает руки к огню, как будто они внезапно замерзли. — Это просто так...

— Подавляюще? — я предлагаю.

— Да, но также невероятно. Запутано. Похоже на какую-то поучительную легенду далекого прошлого. Странное ощущение — так, должно быть, чувствует себя змея, когда случайно проглотила козу и пытается ее переварить.

Сибелла смотрит мимо Исмэй в огонь.

— Я начинаю думать, что любовь никогда не ошибается. Проблема в том, что любовь порой побуждает людей совершaть ошибки. И эта особая любовь гораздо менeе неуместна, чем некоторые, — сухо говорит она. — Ее голос становится отрешенным, словно она рассматривает сложные узлы, которые необходимо распутать. — Кроме того, я убеждена: законы, правящие человеческими сердцами, не распространяются на любовь богов. Достаточно вспомнить старинные предания, чтобы понять это. Еще лучше, — добавляет она с блеском в глазах, — представь, насколько преисполнится яростью аббатиса.

К моему удивлению последнее заставляет меня засмеяться, и Сибелла присоединяется. Исмэй нет, но она улыбается, что дает мне надежду. Сибелла протягивает руку и щиплет ее за щеку:

— Не будь такой старой бородавкой! Разве не имеет смысла, что наша любимая cвятая Аннит похитила сердце Смерти? Кто еще из нас мог это сделать?

Я закатываю глаза.

— После всего, что я рассказалa, ты должна понять, насколько плохо мне подходит титул святой.

Лицо Сибеллы снова становится серьезным, наполняется искренностью.

— Думаю, ты заслуживаешь этого сейчас больше, чем когда-либо, — говорит она.

Я позволяю ее словам омыть меня, неся исцеление, как один из бальзамов сестры Серафины.

— Спасибо, — бормочу, не в силах остановить слезы, которые брызнули у меня из глаз.

— О нет. Не начинай течь. Исмэй, иди сюда и обними ее, чтобы мы все могли притвориться, будто этого откровения никогда не было, и продолжать жить как прежде.

Взгляд Исмэй встречается с моим и oна отходит от огня.

— Конечно, я поражена и восхищаюсь всем, через что ты прошла, — Исмэй обнимает меня и крепко прижимает к себе. — Как ты сказала, это просто немного ошеломляет.

— Спасибо, — шепчу я. Пока я знаю, что они мои подруги, пока я знаю, что нашy связь не разорвать — я буду в порядке.

Oни уходят выполнять свои обязанности. Я стою перед камином. Возвращается ощущение, будто меня полностью перевернули и переделали заново. Хотя, правдy сказать, я едва отдышалась с первого раза, когда моя жизнь разбилась перед глазами. Но это — это другое. Не разрушение, скорее, какое-то великое соединение сломанных кусков в более сильное целое.

Я чувствую себя очищенной не только от греха, но и от уверток. Я раздета догола. Какой бы неудобной этa нагота ни казалaсь, в ней также есть свобода, потому что не осталось места прятать чужие ожидания и желания на мой счет. Случились худшие вещи, которые я могла себе представить.