Чтение онлайн

Однако Стиву пришлось немного изменить замысел, когда он изучил тему и выяснил, что у бешенства довольно долгий инкубационный период. «Фокус был в том, чтобы поместить персонажей в такое место, где бы их достаточно долго не нашли, предоставив зараженной женщине время на решение проблемы».

Увлеченный замыслом, Стив рвался в бой. В полном соответствии с собственным девизом «не допускать, чтобы факты помешали рассказать классную историю», он с головой ушел в работу и сам не заметил, как выдал на-гора сотню страниц. Вот как, по словам Кинга, зерно сюжета прорастает в голове писателя: «Видишь что-то, и все вдруг встает на свои места, и рождается история. Невозможно предугадать, когда это случится».

Кинг отнесся к «Куджо» как к эксперименту. Он впервые применил новый формат: единое повествование без разбивки на главы. Так вышло само собой: изначально он представлял себе сюжет в виде привычных глав. Однако по мере развития сюжета становилось все яснее, насколько ужасны описываемые события, и Стив изменил подход: «Я обожаю „Куджо“: он воздействует на читателя так, как, на мой взгляд, и должна воздействовать книга. Это крайне агрессивное произведение, оно похоже на кирпич, влетающий в окно. В романе чувствуется анархия, он как панк-роковая пластинка: короткий и злой».

Возмущенные читатели подняли шум, на Стива обрушился поток писем с критикой: поклонники не могли ему простить гибели невинного ребенка, которому просто не посчастливилось оказаться в неподходящее время в неподходящем месте в отличие от десятков жестоких подростков, гибнущих на страницах «Кэрри», — уж те-то, видимо, заслуживали смерти за свое бессердечие.

Чувствовалось, что персонажи «Куджо» далеки от мироощущения Стива — словно их разделяли световые годы. На то была и другая причина: одна из побочных сюжетных линий романа рассказывает о женской измене и о том, что происходит, когда муж обо всем узнает. Сцена объяснения супругов ставила писателя в тупик — повторялась ситуация со сценой из «Сияния», где женский труп встает из ванны, — и он до последнего откладывал ее написание.

«В жизни не писал сцены сложнее, — рассказывает Стив. — Ведь сам я никогда не оказывался в подобной ситуации, даже в молодости, с девушками. Я старался быть честным по отношению к обоим супругам, у каждого из них своя правда; меньше всего мне хотелось превращать кого-то в злодея или злодейку». Он бился над правдоподобностью персонажей, диалогов, действия в целом. «Мужа я мог понять, потому что знал, как чувствовал бы себя на его месте. Сочувствовать женщине было гораздо сложнее».

Он два дня вымучивал злополучный диалог — при том что в среднем обработка сцены аналогичной длины занимала часа полтора. «Я долго сидел, то рассматривая пишущую машинку, то вперив взгляд в чистый лист. И дело было не в том, что я не мог построить предложение, нет. В голове вертелось: „Зачем она это сделала?“ И хотя исчерпывающих ответов на этот вопрос в книге вы не найдете, по крайней мере я старался быть честным».

Шесть лет кокаиновой и алкогольной зависимости не прошли даром. Стив жестко подсел: он уже не мог, как прежде, писать ночи напролет без серьезного допинга и по многу раз за ночь нюхал кокс, то и дело промокая ватными шариками сочащуюся из обеих ноздрей кровь, чтобы та не капнула на рубашку и пишущую машинку.

Позже он признает, что начало 1981 года, когда он редактировал «Куджо», совершенно выпало из его памяти.

Несмотря на растущий успех и мировое признание, Стив по-прежнему рассылал свои рассказы в журналы. Все редакторы знали, что нет лучшей рекламы, чем его имя на обложке, а многие журналы отчаянно нуждались в рекламе, ведь ставки были высоки: порой речь шла о спасении или закрытии журнала. Когда «Куджо» поставили в очередь на публикацию, Кинг связался с Отто Пенцлером, редактором и издателем, руководящим небольшой издательской компанией «Мистирис пресс», с предложением выпустить «Куджо» ограниченным тиражом. Тот принял щедрое предложение Стива, и в том же году было издано 750 экземпляров книги. На обложке каждой книги стояла цена: 65 долларов.

Пенцлер не мог нарадоваться: «Доход от одного издания покрыл типографские расходы и по „Куджо“, и по предыдущей книге, а остатка с лихвой хватило бы на публикацию еще одного романа. Если бы не „Куджо“, мне бы, вероятно, пришлось уйти из бизнеса». Еще несколько независимых частных издателей рассказывали похожие истории: все они страдали от безденежья и едва удерживались на плаву. Однако стоило Стиву предложить чахнущему издательству права на свою книгу, как дела не просто налаживались, но и резко шли в гору. В 1984 году компания Пенцлера стала партнером издательства «Уорнер букс», а через пять лет была благополучно им куплена.

Ко всему прочему, Стив и Тэбби приобрели нового друга и единомышленника. Пенцлер держал книжный магазин на Манхэттене, и Кинги частенько туда заглядывали: приобрести новинки и попросить совета Пенцлера, что стоит прочесть. Пенцлер обратил внимание на заметные различия в литературных вкусах супругов: «Она, как ни странно, предпочитала очень жесткие, можно даже сказать — жестокие, книги о серийных убийцах, в то время как ему нравились детективы британской писательницы Филлис Дороти Джеймс».

Работа писателя имела свои преимущества, часто неожиданные: Стив, который в основном работал дома, мог больше времени проводить с детьми.

Когда Кинг услышал, что среднестатистический отец в среднем проводит с каждым из своих детей по двадцать две минуты в неделю, то лишь пожалел бедолаг. «Мои все время со мной, — сказал он. — И мне это нравится».

Казалось, Стив заново переживает второе детство — а может, даже пытается вернуть свое собственное, — теперь, обретя влияние и власть, не говоря уж о деньгах, — все те вещи, которых так не хватало когда-то простому мальчишке. «Все равно что попасть в машину времени. Те, у кого нет детей, лишены возможности заново пережить многие удивительные вещи: например, пойти с детьми на диснеевский сеанс, смотреть „Бэмби“, приговаривать: „Боже правый, ну и бредятина“, — и не замечать, как на глаза навернулись слезы, потому что эта „бредятина“ всколыхнула все те же знакомые чувства».

Джо, которому в то время было девять лет, превращался в миниатюрную копию отца. Они обожали вместе ходить в кино смотреть ужастики; Джо говорил, что, когда вырастет, хочет стать писателем, как папа. Тэбби уже тогда верила в его силы: по ее словам, у него очень даже неплохо получалось, да и упорства было не занимать. Оуэн, младшенький, не отставал от брата, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте. На стенах его комнаты красовались постеры с космическими приключениями и супергероем, а в изголовье кровати гордо восседало игрушечное лох-несское чудовище. Уже в таком нежном возрасте он, как и старший брат, явно питал слабость к фильмам ужасов — и чем кровавее фильм, тем лучше. «Знаешь, что мне больше всего нравится? Кр-р-о-о-в-и-и-и-ща!»

Теперь у Стива и Тэбби появилась куча свободного времени, и хотя молодые родители явно наслаждались каждой минутой, проведенной в кругу семьи с детьми, они все чаще стали задумываться об оборотной стороне успеха. Больше всего Кингов волновало, что их детям придется расплачиваться за славу и известность отца.

«В один прекрасный день они поймут, что некоторые люди ищут знакомства с ними только из-за знаменитого отца, — сказала Тэбби в 1982 году. — Самое трудное еще впереди; когда-нибудь перед ними встанет выбор; восстать против нас или подражать нам. Мы все через это проходим, но, когда твои родители люди известные, выбор сделать сложнее. Интересно будет понаблюдать за происходящим».