Чтение онлайн

Рэчел мотнула головой, чтобы забыть обо всем этом, но не выдержала и спросила:

— Как его зовут? Я слышала только, как вы звали его «Псина».

Логан остановился перед дверью хижины и оглянулся. Снова он поразился ее красоте и снова в нем поднялось чувство раздражения.

— Псина. И больше никак.

— Просто «Псина»? — Рэчел непроизвольно шагнула к спящему спаниелю. — Но это неслыханно! Все всегда дают имя своим любимцам.

Логан повернулся к ней, стиснув зубы:

— Он у меня не любимец. И у него нет имени. Рэчел поняла, что в его словах крылся какой-то особый смысл, которого она пока не могла понять, и она решила сейчас не допытываться. Он был совершенно невыносим. Конечно, развалившаяся у ее ног собака не представляла ничего особенного — она была ленива и вряд ли годилась в сторожа, но уж имя-то у нее должно было быть.

— Тогда я сама назову тебя. — Логан так помрачнел, что она еле сдержала улыбку. — Пожалуй, Генри. Что ты об этом думаешь, гроза кроликов? Тебе нравится имя Генри? Так звали нескольких славных королей. — Рэчел присела, почесывая пса.

— Мою собаку так звать не будут.

— Вы так думаете? — Рэчел искоса посмотрела на него. — Кажется, вы опоздали. У него уже есть имя.

Логан так стиснул зубы, что у него заболели челюсти, и он решил махнуть рукой на все это. Какое ему к черту дело, как она назовет этого встрепанного бездельника? Она была обузой, временной помехой, с которой он пока вынужден мириться. При этой мысли он чуть не расхохотался. А может, она и вправду была послана? Послана, чтобы еще больше наказать его. Ну если так обстояло дело, то она чертовски здорово справлялась со своей задачей.

Логан повернулся и скрылся в хижине, пробормотав только:

— Называйте его как хотите.

В конце концов это не имело никакого значения. Все равно эта скотина будет поступать как ей вздумается.

Только вот уже в ближайшие дни стало ясно, что он ошибался.

Она все еще не оправилась после лихорадки — этого Логан не мог не заметить. И как бы ему ни хотелось, чтобы она сама о себе заботилась — а ему уже осточертело все время ее обслуживать — он не мог оставлять ее одну. Во всяком случае, пока еще не мог.

Она целые дни рассиживала в кресле, которое он уже привык про себя называть ее троном, принимая от него то кружку чая, то миску рагу. Она была вежлива, до того высокомерно вежлива, что Логан чувствовал себя слугой в собственном доме.

И она продолжала называть пса «Генри».

Сначала он был уверен, что она это делает, чтобы действовать ему на нервы. Она поглядывала на спавшую задрав ноги собаку и говорила со вздохом:

— Ну разве Генри не прелесть? Никогда раньше не видела, чтобы собака так спала.

В ответ Логан бурчал что-то неразборчивое — он не собирался вступать с ней в перепалку.

— Знаете, когда-то у меня была собака. Прошло уже три дня со времени прихода шамана, и Логан только что вернулся с утреннего купания в ручье. Он встал у огня, чтобы быстрее высохнуть, и меньше всего ему хотелось вести разговоры о собаках. Его собственная, вместо того чтобы пойти с ним, предпочитала сидеть рядом с ее креслом. Но его молчание нисколько не подействовало на Рэчел. Она продолжала, как будто он воспринял ее заявление с огромным интересом:

— Я была совсем маленькая. И конечно, мой отец об этом понятия не имел.

Она смолкла, и что-то в ее тоне поразило Логана, натягивавшего рубаху.

— Почему вы сказали «конечно»?

— Что? — Она подняла глаза, словно только сейчас заметив его присутствие. — О, собаки напоминали ему о моей матери. Поваренок как-то сказал мне, что у нее всегда было несколько собак.

— Значит, ваша мать умерла, когда вы были еще маленькая?

— Нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — она нас оставила совершенно скандальным образом. Сбежала с младшим сыном друга моего отца, лорда Бейтуна. Никто не знает, что с ними стало. Одни говорили, что они покончили с собой — прыгнули в море, держась за руки. Другие — что произошел несчастный случай, когда они ехали в экипаже по горной дороге. А может, они еще живы и обитают в какой-нибудь развалюхе в Южном Уэльсе.

Она закончила свое повествование необычно беспечным голосом, а ее глаза подозрительно поблескивали. Логан молчал, и тишину нарушали только храп пса да потрескивание поленьев в очаге.

— Боже мой, понятия не имею, с какой стати я вдруг стала выкладывать вам все это?

— И сколько вам было?

— Вы имеете в виду, когда она ушла от нас? Я была совсем маленькая. Я ее почти не помню. Мне не хочется больше об этом говорить. — Она глубоко вздохнула и встала.

Как только она произнесла «Генри», неблагодарная скотина вскочила и последовала за ней.

— Пожалуй, пройдусь, пока вы займетесь нашей утренней трапезой.

Подумать только, на мгновение он ей даже посочувствовал, он, знавший, каково это — жить с воспоминаниями, которые лучше забыть. Но будь он проклят, если станет ей прислуживать. Если у нее уже достаточно сил, чтобы «пройтись», то хватит сил и для того, чтобы «заняться ее собственной трапезой». И его тоже, если уж на то пошло.

Места здесь были действительно замечательные. Тут не было ухоженной красоты парков вокруг королевского дворца, но Рэчел нравились окутанные дымкой горы и багряно-золотистая долина. По утрам вверх поднимались клочья тумана, цепляясь за сосны и ели. Одинокий Голубь называл их Тша-кона-ха — голубой дымок.

Рэчел стояла на краю обрыва, не в силах отвести глаз от всего этого. У ее ног лежал Генри. И зачем только она вспомнила о своей матери? Зачем все рассказала Логану? Она находилась здесь по одной-единственной причине, которая не имела никакого отношения к горестям ее детства. С того момента, как ее отец умер, оставив ее сиротой, и она переехала жить к ближайшей родственнице — королеве Шарлотте, Рэчел старалась выкинуть из головы все мысли о матери.

Однажды Лиз показала ей портрет леди Энн в галерее замка Сент-Джеймс. Конечно, она иногда задумывалась, как выглядела ее мать… Все ее портреты в их доме в Девоншире были уничтожены, когда та уехала.

— Я сперва подумала, что наткнулась на твой портрет, — сказала Лиз, пока Рэчел разглядывала холст в позолоченной раме.

Ничего не скажешь, она была просто поражена своим сходством с матерью, но не выказала никакого интереса, лишь молча повернулась и пошла прочь, больше ни разу не взглянув на портрет, и никогда не обсуждала этот случай с Лиз. Со своей лучшей подругой.

Так почему же она без всякой причины обо всем рассказала человеку, который ей даже не нравился?

Рэчел закрыла глаза, глубоко вздохнула и снова открыла их. Но она уже не замечала простиравшийся перед ней пейзаж. Что она здесь делает? По Логану Маккейду не было заметно, чтобы свеча его жизни грозила угаснуть. Вряд ли она встречала человека более способного постоять за себя.