Чтение онлайн

Несколько раз, когда ей было скучно, она просматривала его книги, но не могла даже понять названий большинства из них.

— Некоторые наблюдения относительно очищения тела, анатомии и хирургии".

— Книга по медицине? — Он утвердительно кивнул, и она снова спросила: — Вы доктор?

Несмотря на то что он жил Бог знает в какой глуши, это могло иметь смысл. Ведь когда она болела, он изготовлял лекарства и сумел ее вылечить. Но он сразу разрушил ее умозаключения. — Нет, я не доктор.

— Но эти книги. Вы, похоже, очень много знаете.

— Мне это интересно, вот и все. Одно время я хотел заняться… — Логан замолчал на полуслове. Почему он все это ей рассказывает?

— И отчего же не занялись?

Он пожал плечами, будто для него это не имело никакого значения, но Рэчел видела, что это не так. Ему явно нравились его занятия.

— Мой отец перебрался в Новый свет и взял меня с собой.

— А вы не могли остаться в Шотландии? Наверняка это можно было устроить.

— Вы разве не слыхали про Каллоден, ваше высочество?

— Конечно слышала. — Она не изучала историю, если на то пошло. Но кто не слышал о битве между войсками герцога Кемберлендского и принца Чарльза? — Это была славная победа.

— Ее интерпретация зависит от того, на чьей стороне вы были.

— Но ведь вы наверняка не были… — Рэчел прикусила язык, когда он взглянул на нее склонив голову набок. — Вы же шотландец, я совсем забыла.

Ей не приходилось встречать кого-нибудь, чьи взгляды заметно расходились бы с ее взглядами. Конечно, возникали споры о том, чья музыка мелочнее — Баха или Генделя или кто мог написать самый одухотворенный портрет, но никогда не затрагивалась такая важная тема — кому быть королем Англии.

— Хотя вы не могли воевать на стороне претендента, верно? Вы были тогда слишком молоды, сэр. Эта битва была так давно.

— Девятнадцать лет — это не так уж давно, ваше высочество. Однако вы совершенно правы, я не воевал за принца. Но мой брат воевал. Он попал в плен и был повешен.

— Повешен?

— Вот именно. — Логан провел ладонью по потрепанному кожаному переплету. — Он был почти ребенок. Семнадцати лет, на пять лет старше меня.

— И они его повесили?

Он ничего не ответил, да этого и не требовалось. Она вдруг почувствовала его боль, ощутила весь ужас того, что кто-то, перед кем ты преклонялся, вот так жестоко отнят от тебя.

— Вы очень его любили, — сказала она и, когда он посмотрел на нее, не отвела взгляда.

— Он был моим братом, хотя общим у нас был только отец.

Его глаза стали жесткими, мягкие оттенки морских глубин сменил блеск стекла, и Рэчел крепче ухватилась за подлокотник кресла, впиваясь ногтями в твердое дерево. На мгновение у нее мелькнула мысль — нет, скорее ощущение, ощущение ненависти и предательства. Она облизнула внезапно пересохшие губы.

— Ваш отец… — начала она, не зная, как бы получше сформулировать вопрос.

— Был совершенный мерзавец. — Он не отвел напряженного взгляда.

— Он умер? — почти шепотом спросила Рэчел.

— Да. — Он отвел глаза, и бессознательно затаившая дыхание Рэчел перевела дух.

— Но я не понимаю…

Она действительно не понимала. За мгновение до этого у нее было ощущение, что она держит в руках ключ к загадке. Она точно не знала, в чем дело, но почему-то думала, что непременно узнает, почему она здесь, как она может его спасти. Но все это обернулось ничем. Его отец не представлял для него угрозы. Он сам сказал, что отец умер.

А Логан как будто не собирался ничего объяснять. Не обращая внимания на ее слова, он, нахмурив брови, углубился в изучение шкур, которые она держала на коленях.

— Вы уверены, что умеете шить?

— Конечно умею. — Рэчел убрала руки с подлокотников и стала шарить в поисках иголки. Как назло, она тут же наткнулась на острие. — Ох! — Она сунула палец в рот, испепеляя его взглядом, словно это он был виноват в том, что она укололась. Конечно, он и был виноват, а кто же еще!

Если бы не он, она бы никогда не взялась за это отвратительное дело — шитье одежды из шкур. Когда он сказал, что ей было бы неплохо иметь теплую одежду для путешествия в поселок чероки, она решила, что это отличная мысль. Ей надоело вечно либо мерзнуть, либо укутываться в тяжелое меховое одеяло.

Но это было до того, как она узнала, что должна сама сшить себе одежду. Она, как и любая леди, имела некоторый навык в обращении с иголкой и ниткой. Она вышивала, могла отделывать края, и всем было известно, что у нее ровный и изящный стежок.

Только здесь ровность и изящество оказались ни к чему.

Она понятия не имела, как сшить рукав или сделать выкройку для жакета. Именно поэтому она шила накидку. И все равно, ей едва удавалось проткнуть толстую шкуру костяной иглой. Все-таки у нее была своя гордость, поэтому она не сдавалась.

— Может, мне вам помочь?

Рэчел подняла глаза и медленно вытащила палец изо рта. В его голосе было что-то такое, чего она не слышала со времени своей болезни, и даже тогда она сомневалась, не слышит ли она в жару то, чего не было на самом деле. У нее защипало глаза, и она несколько раз моргнула, прежде чем удалось улыбнуться в ответ.

— Я собираюсь сшить не жакет, а накидку, — наконец сообщила она. — По-моему, так будет изящнее, как вы думаете? — Прежде чем он успел ответить, она торопливо продолжила: — Когда я пошла к озеру искать Лиз, на мне была надета накидка. Просто чудесная, из синего бархата с серебряной отделкой. Под цвет моего платья. Но я как-то ухитрилась ее потерять. Наверное, когда упала в воду.

Рэчел взглянула на него и увидела, что он внимательно к ней присматривается. У нее появилось неуютное ощущение, что он считает ее сумасшедшей. Она откашлялась.

— Так как, по-вашему, мне пойдет накидка?

— Наверное. Если она вам больше нравится. Но от этого ей нисколько не стало легче протыкать шкуры иглой.

Именно это она пыталась сделать следующим утром. Насколько она могла судить, она поднялась еще до рассвета, несколькими часами раньше, чем когда-либо просыпалась в Англии, хотя королева Шарлотта требовала, чтобы ее свита присутствовала на утренней молитве. Но мистер Маккейд, похоже, будто считал само собой разумеющимся, что она должна просыпаться тогда же, когда и он. Он даже не пытался не шуметь, когда разжигал очаг, потом свистнул собаку и вышел.