Чтение онлайн

Звери чувствуют страх.

– Что-то определенное? – спросила я, давя в себе ужас. Нельзя показывать, что я его боюсь, что каждый раз, когда он появляется в дверях моей комнаты, все внутри сжимается, словно меня положили под металлический пресс весом в несколько тонн с одной лишь целью – раздавить, стереть в порошок.

– Встреча с возможным партнером. Выезд через час, – оповестил он, направившись обратно в коридор, – что-то не слишком броское, но роскошное. Все должны видеть наш статус, – дверь захлопнулась, отрезая все звуки разом. В звенящей тишине послышался лишь одни тихий всхлип. Это все, что я могла себе позволить. Это все, что мне позволила судьба.

Я поднялась с кресла, осторожно закрыла книгу и вернула ее на полку, заставленную разноцветными корешками, а через час уже вышла из комнаты в белой водолазке с воротом и белых брюках.

Вито плевал на удобство, на то, что в такую жару я едва не падала в обморок от духоты и душащего ворота, который закрывал синяки. Вито любил играть. Его игрушкой пять лет назад стала я.

– Ты, как всегда, превзошла себя, – проговорил муж, когда я оказалась около машины, сжимая небольшой золотистый клатч в пальцах.

Он откровенно лгал. Вито редко распылялся на комплименты и редко считал мои наряды подходящими, хоть сам их и покупал.

– Спасибо, ты тоже выглядишь прекрасно, – мельком улыбнулась я, играя примерную жену. В отличие от него, я не врала.

В свои сорок два Вито выглядел так, что любой молодой мужчина мог позавидовать, он пропадал в спортзале, правильно питался, курил только в моменты, когда сильно нервничал, пил шампанское лишь по праздникам, а виски на вечерних приемах. В черных волосах уже угадывалась седина, но она не портила вид, наоборот придавала шарма, едва уловимую статусность, властность. Вито родился боссом, хищником, это видел каждый, кто с ним знакомился.

Я же не просто видела – почувствовала на себе.

Вито открыл для меня дверь машины, помог сесть на кожаное сидение, а затем и сам забрался в салон с другой стороны, уткнувшись в телефон.

Он часто брал меня на встречи с потенциальными партнерами, красовался молоденькой женой, показывал картинку идеальной семейной жизни, которой, конечно, даже не существовало. Наш брак больше походил на минное поле, и моя нога ступала на него, без карты, без опознавательных знаков и оборудования. Я натыкалась на мины, возносилась болью на небеса, но каждый раз возвращалась в ад на земле, в ад, где мое тело рассыпалось на кусочки.

Улицы пустовали, магазинчики и кафе закрылись на свой законный перерыв. Мы остановились около ресторана, хозяин которого платил Вито за охрану. Значит, обойдется без разборок. Это радовало. После перестрелок или стычек, он буквально слетал с катушек, после таких ночей я по несколько дней проводила в кровати, вздрагивая от каждого шороха и с ненавистью смотря на букеты цветов на тумбочке.

Вито помог выбраться из машины, поправил мои волосы у лица, со стороны могло показаться нежно и ласково, но на самом деле, просто приводил трофей в порядок. Стирал пыль со школьного кубка.

– Вот теперь мы готовы завоевать весь мир, – ты готов, Вито. Ты.

– Разве могло быть иначе? – я улыбнулась, как делала всегда. На каждую его реплику, на каждое его слово. Этот урок я заучила, запомнила на всю оставшуюся жизнь. Вито не терпел возмущений и чужого мнения. Особенно если это мнение женщины.

Мы вошли в кафе, его тяжелая рука, покоящаяся на талии, придавливала к земле, но я шла с гордо поднятой головой.

Столики пустовали, лишь за одним в конце зала притаилась темная фигура. Потенциальный партнер моего мужа.

Он поднялся, когда нас увидел.

Я едва не запнулась, едва не потеряла самообладание. Мне стало страшно. Так страшно, как еще никогда не было. И даже самые ужасные ночи в компании Вито не сравнились бы с тем, что я испытала сейчас. Ноги казались тяжелыми и вместе с тем ватными, я с трудом переставляла их, туфли вдруг показались не легкими брендовыми босоножками, а чугунными сапогами, которые приварили к ступням.

Казалось, Вито заметит эту перемену. Заметит и непременно разозлится. И я упорно шагала, стуча каблуками о плитку.

Маска дала трещину. Мне хотелось разрыдаться от страха, но я собрала всю обретенную волю в кулак и произнесла:

– Добро пожаловать в Палермо, синьор Санчес, – человек может справиться с чем угодно. Я знала это, потому что уже много лет жила в своем самом худшем кошмаре. Но о нем никто не знал.

Губы Адама коснулись моей руки, мне хотелось отдернуть ладонь, словно его легкий поцелуй мог обжечь или вовсе убить.

Ты узнал меня?

Я даже не слушала, о чем они говорили, смотрела перед собой и молилась о том, чтобы он ничего не сказал. Вито бы убил нас обоих прямо здесь, а затем бы сел пообедать около остывающих тел и уже завтра женился бы снова.

Но я осмелилась посмотреть на Адама. И пожалела об этом. Он глядел прямо на меня. Так пристально и изучающе, будто я воровка и украла у него что-то ценное и дорогое.

Интересно, как он жил все это время? Женился ли?

Тишина говорила громче слов, когда Вито отошел. Казалось, еще немного, мы начнем обмениваться мыслями, только чтобы не говорить ничего вслух.

Я опередила его.

Никто не должен знать, кто я. Только Вито знал половину моей истории. И он не должен узнать о том, что Адам ее часть.

– Как вам Палермо, синьор Санчес? – собственный голос показался чужим, холодным и неприступным. Но именно так я жила все эти года.

– Можно просто Адам, – кривая усмешка разрезала красивое лицо, на котором появилось несколько маленьких морщинок.

Можно не просто Адам. Можно «моя душа», «мой мир» и «моя любовь», но вместо этого я произнесла:

– Думаю, мой муж будет против.

– Прекрасный город, я здесь уже бывал, – ты вырос в Палермо. Как ты оказался здесь, Адам? Как? Почему именно с Вито решил заключить перемирие? Почему именно семья Скальфаро? Почему пришел в мою жизнь? Снова.

Ты пришел за мной?

Я пыталась скрыться от его внимательных глаз. Раньше они смотрели с такой теплотой, что в ней можно было утонуть. Сейчас же в них сквозило неверие.

– Мы с вами не встречались ранее? – я почувствовала, как ладони холодеют, а пальцы становятся деревянными. Сердце и вовсе перестало биться, оно замерло, ожидая следующего поворота судьбы. Дыхание тоже остановилось, застряло где-то на уровне горла, в котором встал пресловутый ком. Я будто проглотила комок шерсти, и теперь он мешал дышать.