Чтение онлайн

Лола не перебивала, слушала мой сбивчивый рассказ, только иногда говорила о том, что она рядом, что мы со всем разберемся. Я ей верил. У меня не было ни малейшего представления, что делать дальше. Я не знал, зачем говорил все это жене моего брата, и даже не знал, зачем обвинял его.

– Я не знал, – сдавленно проговорил Лукас, отобрав телефон у жены. Я шумно выдохнул и полез во внутренний карман пиджака за пачкой сигарет, которая оказалась пуста.

– Черт! – выпалил я, сжал коробочку и бросил прямо на асфальт, потоптавшись по ней еще несколько раз.

– Ты уверен, что это Марго? – после долгого молчания спросил брат. А я забыл, что мы говорили.

– Ты думаешь, я не узнал бы ее? – нервный смешок сорвался с губ сам по себе, потонув в пустоте вечерней улицы.

– Прошло пять лет.

– Не знаю, – признался я, выдохнул, пытаясь вернуть самообладание. – Я не знаю, Лукас. Таких совпадений не бывает.

– О ней никаких упоминаний до свадьбы с Вито, – оповестил он. – Может быть, ты даже не сумасшедший.

– Я рад.

– Что ты хочешь сделать? – я не знал. У меня даже не было четкой уверенности в том, что Амели Скальфаро – Марго. – Я на твоей стороне, Адам, но, пожалуйста, будь осторожен, – Лукас редко просил о таком. Я бы сказал, никогда. – Вито Скальфаро не тот, с кем можно играть в прятки. Это проигрышная стратегия. Назад я получу тебя пеплом в вазочке.

– Он знает о том, кто она?

– Если бы знал, не пустил бы тебя на порог, – отозвался Лукас. – Мы бы поддержали Тайфуна, и Вито бы не выиграл.

– Или он хочет поиграть.

– Не знаю, Адам. Честно. Я даю тебе свободу, просто вернись живым. И по возможности сделай то, ради чего приехал, – я ничего не ответил, сбросил вызов и уселся прямо на траву, теперь ощущая в груди только жгучую пустоту.

Лукас никогда не поступал так. Никогда не проявлял лояльность. Может быть, брак с Лолой все же что-то изменил в нем. Так, слегка, совсем незаметно, но что-то треснуло в его стальной броне. Она стала его слабостью. Моей слабостью всегда была Марго.

Слабостью и болью.

Я должен узнать наверняка то, что Амели это она.

Нам не нужна война с Вито, мы не выстоим. Я должен помнить о том, что клан превыше всего. Сначала семья, потом все остальное. Сначала долг, потом чувства.

Я выдохнул, поднялся с земли, поправил волосы и направился в сторону отеля, по дороге зайдя в магазин за сигаретами. Лукас прав. Я приехал сюда за подписью Вито на мирном договоре, а не для того, чтобы втянуть нас в войну из-за девушки. Нужно действовать по-другому.

Роскошный номер встретил темнотой и пустотой. Я, не раздеваясь, завалился на кровать, раскинув руки в стороны, и прикрыл глаза.

«Услышав ее смех во тьме, я полюбил ее» 1

Наверное, еще не придумали слов, чтобы описать то, как Марго появилась в моей жизни. Случайная встреча в библиотеке, которую я не ждал и не желал, изменила все.

Я смотрел на отца и Софию и понимал, что их жизнь страшна. Страшно быть рядом с таким мужчиной. И страшно быть таким мужчиной. Отец всегда внушал нам, что силой можно добиться всего. Сила и жестокость – вот что удерживает людей на их местах. Если ты силен и жесток, то ты на вершине. Если же ты слаб, и в тебе есть страх, ты мертв, даже если твое сердце все еще бьется.

Я соглашался с ним. Наверное, до тех пор, пока не понял, что кроме этих качеств есть еще сотня других.

Мне было уже достаточно лет для того, чтобы понимать других людей. Признаться, время в колледже самое скучное время в моей жизни. Я никогда не понимал, почему люди, не принадлежащие криминальному миру, так цепляются за жизнь, за жалкую работу и людей, которые их не ценят. У нас все было проще: не понравилось – убей.

Сейчас, лежа в пустом номере отеля и думая о девушке, которая однажды показала мне другую сторону человеческой натуры, я понимал, что в нашем мире не все просто, не все подчинялось правилам и законам, которые мы же и придумали.

Здесь отцы убивали детей. Здесь дети убивали отцов. Ради власти, денег, положения, из-за несогласия и споров. Здесь жизнь значила чертовски мало. Незаменимых нет – на твое место всегда есть другой кандидат.

Не всегда.

Гудки казались оглушительными, сердце колотилось в груди от дурного предчувствия, ладони сами по себе сжимались в кулаки от тревожности, кричащей внутри.

Я пытался не думать о плохом. Может быть, она просто опаздывала, помогала отцу по дому или матери в цветочном магазине. Она могла задержаться по любой причине. Или у нее сел телефон.

Звонок оборвался. Я набрал еще раз.

В этот раз раздалось всего два гудка, на звонок ответили. Но не та, кого я ожидал услышать.

– Адам, – я без труда узнал старшего брата. И вот тогда предчувствие стало реальностью. – Она в гараже отца, – сдавленно проговорил Лукас. Мне не требовались объяснения, я все понял и так. Случилось что-то плохое. Что-то ужасное. Что-то, что, вероятно, убьет меня.

Я провел ладонью по лицу и побежал, оставил позади наше любимое место и сорвался на бег. Переставлял ноги так быстро, как только мог, заставляя сердце работать на износ. Легкие не справлялись с поставкой кислорода, кажется, я даже не дышал, пока пересекал маленький ночной город и сходил с ума от догадок и ужаса, пробирающегося под ребра. Я знал, что не прощу себе то, что увижу.

Лукас встретил меня у ворот. Он выглядел слишком серьезным, суровым и не хотел пускать меня внутрь, но я оттолкнул его и ворвался в гараж отца.

В нос тут же ударил металлически-сладковатый запах, от которого в желудке поднялась волна тошноты. Я не сразу заметил ее. Темнота казалась осязаемой, обволакивающей, а она в ней – тенью.

Я упал на колени, даже не обратил внимания на пронзившую ноги боль. То, что творилось внутри ощущалось в сотни раз больнее, будто в меня влили раскаленное стекло, которое застыло в груди, а затем лопнуло, застряв осколками в органах.

Марго лежала на полу, вся в крови и синяках, казалась такой маленькой, такой невинной, что мне захотелось удавиться, выстрелить себе в голову, лечь рядом с ней и умереть.

В одном из миров мы все же должны быть счастливы.

Может быть, этот мир – смерть?

– Моя Марго, – прошептал я, не сдержав стон боли, пока слезы скатывались по щекам. Руки сами потянулись к ней, плевать на кровь, на то, что Лукас и отец находились рядом, на то, что они смотрели.

Я притянул ее к себе в объятия, она была такой холодной, такой неживой. От нее все еще пахло спелыми персиками. И ее волосы все еще сверкали в свете луны настоящим шелком.

Я плакал, прижимал к себе остывающее тело, пачкал лицо, руки и одежду в ее крови, и кричал. Так громко, будто вместе с криком боль могла покинуть душу, освободить.

Я баюкал ее. Девушку, что стала моей первой любовью. Девушку, которой пообещал защиту и счастье и не сдержал слово.