Сердце ведьмы даром
Шрифт:
Если мне неприятно, пусть ему будет вдвойне неприятно!
Ведьма подумала – ведьма сделала выбор.
А дальше все уже шло, как по накатанной: скользнула сквозь беснующиеся энергопотоки навстречу своим целям, вцепилась в распахнутую на груди белую рубашку мага, притянула его голову да пониже, чтобы не мне тянуться и изгибаться, а ему надломленным деревом качаться, и толкнула себя в его губы, столь же острые и холодные, как скальные утесы под проливным дождем…
Так думалось мне прежде, чем на мое техническое, наполненное лишь злостью, обязательством и мстительным удовольствием прикосновение ответил горячий медово-тягучий ураган.
И где что пряталось по прошлому разу?!.
Холодная каменная глыба?!
Да щас!
Если уж и была глыба, то вся сплавилась под действием неимоверного внутреннего жара, сухого знойного ветра дыхания, захватнически атакующих желанную добычу хищных губ.
Я как занырнула на всем ходу в эту горящую реку диких инстинктов, так и бултыхалась в ней, едва лишь выплывающая на поверхность за долгожданным глотком так нужного сейчас воздуха и надежды на спасение и снова поглощаемая вышедшей из берегов разумности стихией.
Я боролась с ней, с собой, с чувством накатывающего ужаса внутри и вместе с ним подспудного ощущения правильности происходящего, логической обусловленности текущих событий и необходимости расслабиться, отдаться процессу, раствориться в его сути.
Уже не чувствуя ничего, ни верха, ни низа, ни сторон горизонта, ни окружающих меня предметов, я плыла в огненной реке, изворачиваясь, соблазняясь, заныривая все глубже, знакомясь со стихией и знакомя себя с ней.
Сколько же времени прошло и сказать сложно. Только плавящий, одурманивающе-поглощающий стремительный поток сменился прохладно-чистой гладью озера, кристально-ясного, устойчиво-размеренного. На его поверхности золотыми искрами звучало солнце и мерной сытостью отдавала тишина.
В этой тишине я и распахнула глаза, осознавая весь ужас произошедшего…
Чтобы ведьмы использовали других себе во благо – это понятно, не то, чтобы я одобряла, однако, это хотя бы в ведьминском вредно-мстительном характере.
Но чтобы пользовали ведьм?!
Пришел в раздрае, гаркнул: "Целуй!", получил желаемое, усмирил силу и свалил, как ни в чем не бывало?!
Да где это видано???
Шаг назад в тепло и безопасность родной комнаты, параллельно с этим разорвать контакт с бесящим магом, замершим, как божок на постаменте, нащупать рукой шершавое полотно двери и кааааак хлопнуть ей прямо перед самой наглой мордой на свете.
Ибо нечего!
Слово настоящей ведьмы!
– Ндааа… Сильна… – удивленно-озадаченный голос домовика привел злую ведьму в состояние боевой готовности.
Лихо крутанувшись на пятках, я наставила на него трясущийся гневом указательный палец и выцедила:
– А ты!… Вернее, Вы! – вспомнила вежливая ведьма об этикете и уважении к себе и ближнему своему. – В следующий раз будете сами с ним целоваться!
И смертоносной фурией я понеслась в душ, потому как за окном во всю мощь разворачивал свои крылья солнечный день.
Часы показывали восемь утра, и это удивительно, что никто из студентов нашего закутка ещё не шарахался по коридору, ведь столовая была уже как полчаса открыта.
Не шарахались – и на том спасибо. Меньше свидетелей – меньших убивать.
…За моей спиной тихо бубнил дед Эш, готовя стол для завтрака и все приговаривая и приговаривая: "Дааа, дела…", и я была полностью с ним солидарна: куда приведут нас такие дела предугадать было невозможно, но все же попытаться стоило.
Видит Великая Степь, точно стоило, но разве ведьме в справедливом гневе до этого?!
Глава 9. Сэдрик Файт
Магическую академию прикладных дисциплин при Совете Верховных я выбрал самостоятельно.
Во-первых, учебное учреждение располагалось далеко от дома, и моего, и рода Римс.
Во-вторых, это был престижный пансионат с хорошо охраняемой территорией, полным содержанием, обязательным ежедневным проживанием и всей необходимой инфраструктурой, поэтому видеться на постоянных основах с доставшей до самых печенок родней и теми, перед кем искупаю семейный долг, я перестал.
Как можно более суровые испытания при поступлении в академию и при последующей учебе стали третьим условием выбора альма-матер, ведь трепетное родительское сердце Римсов не пожелало бы в таком случае отправить вслед за мной юную изнеженную магиню Римс.
И в этом я ничуть не прогадал.
Действительно не пожелало и не отправило.
Подобрали ей по-соседству подходящее для девушки заведение, распорядки жизни которого, как и моего, вносили в частоту и качество наших встреч свои ограниченные определения. И хвала им за это!
А самым главным в академии при Совете Верховных был сам Совет Верховных. Структура на континенте независимая, власть держащая и пусть аристократами не обделенная, но состоящая не только и не столько из магов, сколько из достойных господ, доказавших делом свои честь и благородство.
Последнее было решающим и кардинально повлиявшим на мой выбор.
Справляться с родовой системой без поддержки более мощного ресурса – все равно, что плеваться против ветра, только уделаешься по уши и представление организуешь.
А что может быть мощнее родовой системы, если не система государственная! В политико-правовом контексте уж точно!
В уставе Магической академии прикладных дисциплин было прописано еще одно важное и весьма обнадеживающее меня правило: все учащиеся и преподаватели данного заведения с первого дня зачисления назначались военнообязанными, то есть являлись лицами из запаса вооруженных сил самого Верховного Совета и в любой момент могли быть призваны на службу во благо общества и власти.
Лично мне данная необходимость светила исключительно приятными последствиями: регулярные полевые практики, различные мероприятия боевой учебы, внеплановые выезды на отработку военных маневров.
И значит что?
Значит, я по самым уважительным поводам лишён был права частых личных встреч и выездов за пределы академии по личным же вопросам.
Да и вообще все личное и даже сверхсрочное при таком раскладе отметалось решительной рукой руководства академии до наступления более благоприятного времени, и никакие обращения могущественных родственников ни брались в расчет великим и ужасным ректоратом.
Так мы и жили шесть дружных лет, порой неделями пропадая на полигонах, стрельбищах, тренировочных площадках, имитирующих ландшафт различных уголков нашего континента. И, по-честному, лишь убираясь в неведомую глушь среди опасных тварей, чей укус мог убить за доли секунды, среди жутких болот или зачарованных древних песков, я ощущал себя по-настоящему свободным. Лёгким, весёлым и даже счастливым.