Чтение онлайн

Справедливости ради, стоит отметить, что и Асалан Римс спас некогда весь род Файтов.

Око за око…

Только мне-то почему приходится за не свои решения расплачиваться?!

И по началу я даже послушно терпел. Казалось, принял волю отца, как должное. Смирился с необходимым. Сжился с неизбежным.

И, в целом, Сиола Римс была славной девушкой, которую я знаю всю ее жизнь.

Но в том-то и дело, что моя жизнь прекратила существовать отдельно от ее. Целью моей жизни, точкой принятия решений стала именно комфортная жизнь Сиолы и всего рода Римс.

Сковав обязательствами нашу семью, они буквально поглотили меня.

С раннего детства нам рассказывают легенды о древних и их потомках – деминатасах или буквально в переводе с первородного "божественных духах в уменьшенном виде". Все мы – маги, ведьмы, люди и двуликие – деминатасы, "духи", хранящие искру древней силы. В одних она проявляется ярче, в других годами едва-едва тлеет, а в третьих и вовсе дремлет до лучших времён.

Тех, в ком искра пылает активнее всего, в легендах стали называть демонами, наверное, какой-то чудак в один из исторических моментов так сократил всех деминатасов или выделил самого деминатного из них. В общем-то, не столь важно, как это произошло, но с некоторого момента деминатасов стали именовать божественными духами демонской силы, подразумевая под демонами древних.

Искра древних в каждом из нас пылает по-разному. Отсюда и многообразие уровней магии, доступной деминатасам.

Но на огонь, как известно, можно влиять, и при должном обращении искра преобразится в устойчивое пламя. Сухое горит лучше сырого. Передай искру соломе, и она вспыхнет мгновенно. Сырую траву заставить гореть сложнее, вливаний силы много, а результата нет, лишь знатная дымовушка выйдет.

Я все это к чему…

Сиола Римс с момента зарождения была "сырой травой". Потенциал к горению есть, но возможности гореть нет.

И лишь при постоянном воздействии мощного огня извне, ее суть может гореть.

Подсыхать и гореть.

Но на месте высушенной травы ее нутро всегда будет стремиться создать свежую сочную поросль, которая задушит догорающее топливо. Поэтому в ее случае сторонний огонь для сохранения магических сил должен быть постоянным.

Вот она и донорская связь.

Что же касается базового принципа работы магии, то в наших землях его знает каждый малыш континента. Все мы состоим по большей части из воды, более того, сама способность проводить магию построена на особенностях жидких сред, ведь посредством беспрепятственно передвигающихся в воде свободных ионов примесей магический заряд и переносится. Все, как с электричеством. И чем беднее среда, тем ниже электро- и магопроводность.

Так уж вышло, что в организме Сиолы состав внутренних жидкостей оказался "бедным": число солей, оснований и кислот не соответствовало достаточному уровню для хорошей магопроводности. Именно поэтому потребовалось наружное вмешательство.

Переживаемые нами эмоционально-чувственные процессы напрямую сказываются на качестве жидкостей внутри организма, на присутствие в них тех или иных веществ и их количества. Чем сильнее чувства, чем дольше сохраняется переживание внутри, тем концентрированнее состав жидкостей в теле. А значит, тем выше концентрация ионов в водной среде, и, следовательно, тем лучше электро- и магопроводность.

Думаю, теперь понятно, какую роль для меня определили наши с Сиолой отцы.

Я не просто делюсь с ней своей силой, постоянно поддерживая в ней процесс горения, я ещё и влияю на ее эмоциональный фон, чтобы качественный и количественный состав внутренних жидкостей в организме Сиолы был достаточным для высоких магических успехов.

И кто-то скажет, что для подобного контакта не нужна была бы дружба или более близкие отношения с реципиентом, достаточно было бы устраивать нуждающемуся эмоциональные качели или вообще давить на него негативом, но такой вариант, конечно же, не подошёл госпоже и господину Римс.

Нет, они желали для дочери только лучшего, и этим лучшим оказался я.

Скованный с трёх лет обязательствами. Безжалостно отданный чужому роду в уплату старого долга. Все свободное от учебы и практики время проводящий в компании Сиолы и ее семьи. К тому же уже два года как обрученный!

Да, я – жених с навязанной мне невестой.

Невестой, что вскоре должна стать женой.

И только смерть разлучит нас…

… ?!

Помолвка стала последней каплей.

Едва я вышел после того памятного разговора из кабинета отца, счётчик моей выдержки пиликнул "ноль", и заложенный восемнадцать лет назад заряд, наконец-то, сдетонировал, сминая взрывной волной годами перекручиваемое нутро.

Все прежние ограничители сгорели разом. В прах.

Сдохли без права на восстановление.

Потревоженная, взбудораженная, надломленная земная твердь пошла трещинами, извергая на свободу долгими днями и ночами прессуемый гнев. Он красно-черными шипящими и меняющимися вспышками расстреливал окружающих, швырялся огненными всплесками пирокластических потоков. Вместе с ними вылетали и вулканические газы, выжигая кислород, вынуждая дышать тем, что выходило, вышвыривалось из отравленного организма прочь. Серым пеплом забивались лёгкие, приступы астмы и удушья накрывали с головой, и я хватался за любую возможность, лишь бы сдернуть бесячий поводок, растянуть, растерзать тугую петлю, древней рукой обязательств сдавившую мне горло.

Горящая агонией чувств порода поднималась из самого сердца и конвекционными струями уносилась вовне, к разломанный границам и разбитым в пыль ожиданиям перемен к лучшему.

Во мне бурлила злость, клубилась сизыми тучами ярость, и прошивалась десятками острозаточенных молний жажда наказания.

И я наказывал. Карал всех вокруг. Смертоносными реками желчи, выжигал запреты и пробивал себе дорогу к свободе.

Моя свобода была в академии. Вне наблюдателей и надзирающих от обоих родов. Именно здесь я спускал пар во всех смыслах этой фразы.

Брызжал горячей слюной, плевался едкостью и безразличием, швырялся ядовитыми словами и предложениями.

Бушующие потоки, ломающие все на своем пути, перли из меня, как дрожжевое тесто, что передержали в жестяных тисках. Разрывали прежнее, не позволяли оформиться новому.

Объявили меня женихом?! Ну так не монахом же!

Долгое время удерживаемый в суровом воздержании организм просил реванша, и я его ему предоставил.

От всей магической души и аристократической щедрости.

Хоть здесь по делу пригодились семейные достояния: внешность, целеустремлённость и позволение себе брать все, что приглянулось.

Единственный сбой приключился год назад. Переборщил в общении с ведьмой, хотя она, я уверен, тот дегенератский разговор общением уж точно не назвала бы.

Ведьма оказалась занятной. Заняла меня по самое… самое, отобрав то немногое, что дарило чувство освобождения.

Неделю вынужденного воздержанияя провел у комнаты, над комнатой, под комнатой девчонки в пустых попытках добраться любым способом до неосмотрительно швыряющейся повелением ведьмы.