Чтение онлайн

Я смотрю на потертое одеяло на кровати.

— Думаю, это правда.

— Хочешь мой совет? — она тихо посмеивается. — И я знаю, что ты не просила об этом, но давать непрошеные советы — одна из самых важных частей жизни старшей сестры. Тебе следует изо всех сил постараться забыть о Ноа. Я имею в виду, потрать столько времени, сколько тебя нужно, чтобы пережить разрыв, а потом я бы послала его и всю его чушь в…

Она замолкает и смотрит на Эйприл, явно обеспокоенная тем, что ее дочь услышит ругательство, но Эйприл, похоже, не обращает внимания на этот скучный взрослый разговор. На самом деле, я почти уверена, что она уснула.

— Оставь все это позади и продолжай жить своей жизнью, — заканчивает Хизер, кладя руку мне на ногу.

— Да, но это легче сказать, чем сделать. Как оставить кого-то позади, если большая часть моей работы — это снимать его, фотографировать, делать с ним интервью?

Она гримасничает.

— Это точно. Но что тогда ты собираешься делать? Собираешься ли ты сохранить эту работу и попытаться работать вместе с Ноа?

— Хотелось бы, — признаюсь я. — Я имею в виду, что хочу сохранить работу. Я только неделю назад узнала, что они решили продлить мой предварительный контракт на полный рабочий день, и была так взволнована. Но сейчас… не знаю. Я определенно не хочу работать вместе с Ноа, но пока я в «Тузах», у меня не будет выбора. И это будет доминировать в сфере социальных сетей в течение нескольких недель, а это значит, что придется каждое утро приходить на работу, сидеть за своим столом, а затем следить за разделом комментариев, где все выбирают чью-то сторону и делают ехидные замечания по поводу нашего разрыва.

— Тогда уходи. Это звучит жалко.

Я невесело фыркаю.

— Это будет жалко. Но мне нельзя уходить. Такой вид управления социальными сетями — работа моей мечты, и, если уйду сейчас, это будет очень плохо выглядеть в резюме. Будущие работодатели захотят знать, почему я пробыла с «Тузами» всего несколько месяцев и как сказать им, что у меня завязались отношения с коллегой, и они плохо закончились? Это заставляет меня звучать непрофессионально.

— Хорошо, тогда… просто терпеть и надеяться, что дела пойдут лучше?

Я стону и откидываюсь на подушку.

— Я не знаю. Я понятия не имею, что делать, Хизер.

На последних словах голос немного надламывается, и она потирает мою ногу. Это успокаивающее, нежное движение, такое же, каким я видела, как она гладила дочь по спине, когда Эйприл расстраивалась.

— Мне очень жаль, что ты проходишь через это, Мар, — шепчет она. — Мне хотелось бы сделать больше, чтобы помочь. Но можешь ли ты хотя бы взять еще один больничный, чтобы тебе не пришлось принимать это решение сразу?

— Да, я могу, — закусываю губу, ковыряя выбившуюся нитку на покрывале. — На самом деле, я уже это сделала. Вчера позвонил начальник и сказал, что я могу взять еще немного отпуска по болезни. Но мне, вероятно, придется принять решение до пятницы. Самое позднее — через неделю в понедельник.

— Тем не менее, это означает, что у тебя есть время, — мягко отмечает она. — Я говорю, что на этих выходных тебе следует отбросить весь стресс, связанный с принятием этого решения, и попытаться просто позаботиться о себе. Смотри плохие фильмы и оставайся в постели столько, сколько захочешь. Не отвечай ни на звонки, ни на сообщения, ни на электронные письма. И что бы ты ни делала, не заходи в социальные сети.

Я смеюсь, когда она обращается ко мне своим «маминым» голосом, но улыбка быстро спадает с лица. Я помню чувство тошноты, которое нахлынуло, когда прочитала комментарии о том, что от Ноа беременна другая женщина, и все самообладание, которое у меня было на протяжении всего этого разговора, исчезло.

Мое лицо морщится, в уголках глаз появляются слезы, и Хизер не упускает ни секунды. Она придвигается ближе к кровати рядом со мной, обнимает за плечи и притягивает ближе. Эйприл просыпается от движения и заползает между нами двумя.

И сестра, и племянница окутывают меня теплыми объятиями, и хотя все еще кажется, что сердце разрывается на части, но я, по крайней мере, немного успокоилась, потому что знаю, что моя семья будет здесь, чтобы помочь мне собраться, когда я буду готова.

Единственный вопрос: буду ли я когда-нибудь?

Глава 47

Ноа

Сегодня среда, а Марго до сих пор не пришла на работу.

Когда спросил Теда, где она была вчера, он сказал, что она все еще болеет, но я понял, что он лжет. Его тон был грубым и резким, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что он винит меня в том, что произошло с Марго.

Как он и должен делать.

Это все моя вина, и я несу бремя этой ответственности с тех пор, как вернулся.

Тренировка — это кошмар. Я пропускаю каждый удар и настолько отвлекаюсь, что половину случаев, когда один из моих товарищей по команде передает мне шайбу, я пропускаю ее, даже не замечая, до тех пор, пока ее уже давно не перехватывает кто-то другой.

Данауэй кричит на меня со стороны, говоря, чтобы сосредоточился на игре, и я бы хотел это сделать. Я продолжаю пытаться сосредоточиться, следить за шайбой, но, что бы я ни делал, мне кажется, что не могу оставаться на месте. Мысли продолжают возвращаться к тому дню, когда Марго столкнулась со мной возле моей квартиры, к тому, как выглядело ее лицо, когда она спросила, был я с другой женщиной или нет.

— Блейк, да ладно! — Данауэй, у которого сейчас покраснело лицо и который все утро не кричал ни на кого из игроков, кроме меня, вскидывает руки вверх, когда я пропускаю еще один пас, а затем уходит к раздевалкам.

Технически запланировано, что тренировка продлится еще пятнадцать минут, но как только Данауэй исчезает, тренер Прайс на некоторое время берет на себя управление, прежде чем наконец пожимает плечами и сдается. Очевидно, что никому больше не хочется выполнять упражнения, и в воздухе тренировочного катка витает неприятное напряжение. Я испортил наш ритм, и очень сложно, особенно когда здесь нет главного тренера, который мог бы нас направлять.

Я иду в душ, а затем одеваюсь вместе с остальными товарищами по команде, опустив голову и избегая зрительного контакта с кем-либо. Затем хватаю сумку и перебрасываю ее через плечо, направляясь к выходу. Я надеюсь ускользнуть, ни с кем не разговаривая, но, когда прохожу мимо тренерского кабинета, глубокий голос Данауэя звенит, как кнут.

— Блейк, иди сюда!

Я останавливаюсь, закрываю глаза и запрокидываю голову. Блять.

Дверь в кабинет, который он делит с тренером Прайсом, приоткрыта, я захожу внутрь и закрываю ее за собой. Данауэй держит в руке телефон, и похоже, что он только что закончил с кем-то разговаривать. Я надеюсь, что это был не владелец команды или что-то в этом роде, хотя не удивлюсь, если зайдут разговоры о том, чтобы меня поменять, чтобы я не смог испортить чьи-то шансы на победу в Кубке Стэнли.

— Привет, тренер, — бормочу я. — Я как раз собирался уйти, так что…

— Садись. Я хочу поговорить с тобой.

Он указывает на один из катящихся офисных стульев, и я погружаюсь в него, неловко ерзая на сиденье. Он долго изучает меня молча, мрачное выражение омрачает его лицо, затем качает головой.

— Что, черт возьми, это было? — требует он, указывая в сторону льда. — Ты выглядел как чертов ребенок, который никогда раньше даже не катался на коньках. У меня были воспоминания о годах, которые я провел, тренируя команду начальной школы моего сына. Вот только эти дети на самом деле лучше контролировали шайбу, чем ты сейчас.