Чтение онлайн

– Все пройдет так, как задумано по плану.
– сказал он вслух. Кровь и пепел, это прозвучало так, словно у него шерсть вместо мозгов, как у Беслана!
– Я не собираюсь прокладывать себе дорогу из проклятого Дворца силой!
– Это было бы уже через чур. Удача - прекрасная вещь, когда речь идет об игре в кости. В прочих случаях, полагаясь на удачу, человек может лечь в могилу.

Упав на кровать, он положил ногу на ногу не снимая сапог и лежал, изучая лук и копье. Через открытую дверь в гостиную, он слышал как часы мягко отбивали каждый прошедший час. Свет, сегодня ему нужна вся его удача.

Свет в окне гас так медленно, что он чуть не поднялся, чтобы посмотреть, не остановилось ли солнце, но наконец серый свет померк в сиреневых сумерках, а затем опустилась темнота. Часы пробили дважды, и единственными звуками остались стук дождя и свист ветра. Даже бросившим вызов погоде рабочим, похоже, придется бросить свои инструменты и, расталкивая лягушек, тащиться домой. Никто не пришел, чтобы зажечь лампы и позаботиться об огне. Никто не ожидал, что он будет здесь, поскольку он спал прошлой ночью в кровати. Огонь в камине спальни прогорел и умер. Теперь все придет в движение. Олвер уже должен быть в уютной старой конюшне, там все еще сохранялось большая часть крыши. Часы отбили первый полный час ночи, а затем, после, казалось, недельного перерыва, четыре раза за секунду.

Поднявшись с кровати, он ощупью пробрался в кромешной тьме по гостиной и, толкнув, открыл ставни одного из высоких окон. Сильный ветер бросал капли дождя сквозь замысловатую белую кованную железную решетку, быстро намочив его кафтан. Луна спряталась за облаками, и город казался массой окутанной дождем тьмы, без единого огонька. Все уличные фонари, очевидно, были погашены дождем и ветром, и ночь укроет их, когда они покинут Дворец. И любой патруль, который увидит их в такую погоду, подумает, что померещилось. Поежившись, когда ветер продул его промокший кафтан, он захлопнул ставень.

Усевшись на край одного из бамбуковых стульев, он упер локти в колени и уставился на часы над потухшим камином. Их было не видно в темноте, но отсюда ему было слышно их равномерное тиканье. Он оставался неподвижен, хотя каждый звон, возвещавший следующий час заставлял его вздрагивать. Теперь оставалось только ждать. Скоро Эгенин представит Джолин ее сул'дам. Если она действительно в состоянии найти троих, которые подчиняться ее приказам. Если Джолин не запаникует, когда они впервые наденут на нее ай'дам. Том, Джолин и остальные встретят его как раз перед тем, как он доберется к воротам Дал Эйры. А если не доберется, их возглавит Том, прокладывая дорогу, он был уверен, что сможет вывести их за ворота, воспользовавшись своим поддельным пропуском. В конце концов, если все разделятся, у всех будет шанс спастись. Если. Так много если, о которых теперь стоит подумать. Но уже слишком поздно.

"Динь", - донеслось от часов, словно по кусочку хрусталя постучали ложечкой.
– "Динь". Примерно сейчас Джуилин пробирается к своей прекрасной Зере, а Беслан, при удаче, напивается где-нибудь в таверне. Сделав глубокий вдох, он встал в темноте, и проверил , ощупав, свои ножи: в рукавах, под кафтаном, спрятанные за отворотами сапог, один подвешенный сзади к воротнику. Проделав все это, он вышел из комнаты. Слишком поздно для всего, кроме начала.

Пустые коридоры, по которым он шел, были тускло освещены. Одна лампа стояла перед тремя или четырьмя зеркалами, которые отражали ее свет, маленькие бассейны света с бледными тенями между ними, которых никогда не касалась полная тьма. Его сапоги громко стучали по плиткам пола. На мраморной лестнице они зазвенели. Было непохоже, чтобы в такой час кто-нибудь бодрствовал, но если кто-то его увидит, он не должен выглядеть так, словно он скрывается. Заложив большие пальцы за ремень, он сделал вид, что прогуливается. В конце концов, это не труднее, чем стащить пирог через кухонное окно. Хотя, если подумать, обрывочные воспоминания, которые остались от его детства, кажется, говорили, что раз или два его за это нещадно пороли.

Вступая в колонную галерею, которая окружала задний двор, он поднял воротник от доносимого ветром дождя, летящего между белыми, колоннами с каннелюрами. Проклятый дождь! В нем можно было утонуть, даже толком не выходя на улицу. Прикрепленные к стенам лампы, кроме двух по бокам открытых ворот, задуло. Они были единственными пятнами света в пелене дождя. Он не мог разглядеть стражей за воротами. Шончан были бы так же неподвижны, словно сейчас был чудный денек. Очень может быть, что и Эбударцы тоже, они никому не любили уступать в любом деле. Через минуту он отступил к двери в прихожую, чтобы не промокнуть окончательно. На дворе конюшен ничто не двигалось. Где же они? Кровь и проклятый пепел, где...?

Всадники показались в воротах, сопровождаемые двумя пешими, которые несли фонари на шестах. Он не мог сосчитать их из-за дождя, но их было слишком много. Могли у Шончанских гонцов быть носильщики для таких фонарей? Может быть, в такую погоду. Поморщившись, он сделал еще шаг назад в глубь комнаты. Тусклого света от одной только лампы было достаточно, чтобы превратить ночь снаружи в непроницаемое покрывало тьмы, но он старательно всмотрелся в него. Через несколько минут появились четыре фигуры, направлявшиеся к двери, полностью укутанные в плащи. Если это гонцы, они пройдут мимо него, даже не удостоив взглядом.

– Твой человек Ванин - невежа.
– объявила Эгенин, отбрасывая капюшон, едва оказавшись за колоннами. В темноте ее лицо было только тенью, но холода ее голоса было достаточной, чтобы сказать ему, что он увидит, еще до того, как она вошла, заставив его попятиться. Ее брови были резко опущены вниз, а голубые глаза были как ледяные сверла. Домон с мрачным лицом следовал за ней, стряхивая дождь со своего плаща, а за ними пара сул'дам, одна бледная и желтоволосая, другая с длинными каштановыми волосами. Он не смог разглядеть ничего больше, так как они стояли, опустив головы, изучая плитки пола под ногами.
– Ты не сказал мне, что с ней будут двое мужчин.
– продолжала Эгенин, снимая перчатки. Странно, как она смогла заставить свой протяжный акцент звучать быстрее. Она не давала ему и шанса вставить хоть словечко.
– И что придет эта Госпожа Анан. Хорошо, что я знала, как приспособиться. Планы всегда нуждаются в подгонке, едва, выходя в открытое море, поднимешь якоря. Кстати, говоря о воде, ты уже выбегал наружу? Надеюсь, тебя никто не заметил?

Что ты имеешь в виду, говоря "подогнать план"?
– потребовал Мэт, взъерошивая руками волосы. Свет, они были мокрыми!
– У меня все было учтено! Почему эти две сул'дам стоят так смирно? Если он когда-нибудь видел статую Принуждение, то это были эти двое.
– Кто остальные, там, снаружи?

Люди из таверны.
– нетерпеливо сказала Эгенин.
– Во-первых, мне нужно было подобающее сопровождение, чтобы выглядеть похоже на обычный уличный патруль. Эти двое - Стражи?
– мускулистые ребята, из них получились великолепные носильщики фонарей. Во-вторых, я не хотела рисковать нечаянно их потерять. Уж лучше так, когда мы все вместе с самого начала.
– ее голова повернулась, следуя за его взглядом на сул'дам.
– Это Зита Зарбей и Ринна Имейн. Полагаю, они надеются, что ты немедленно забудешь их имена сразу после этой ночи.

Бледная женщина вздрогнула при имени Зита, следовательно другая - Ринна. Она подняла голову. Что же такого на них имелось у Эгенин? Не то чтобы это имело значение. Имело значение то, что они были здесь и были готовы сделать то, что нужно.

– Нет смысла стоять здесь.
– сказал Мэт.
– Давайте действовать.
– он решил не комментировать дальше ее вмешательство в план. В конце концов, лежа на кровати в комнате Тайлин, он и сам решил пару раз рискнуть и внести изменения.

ГЛАВА 31

ЧТО СКАЗАЛИ ЭЛФИНН?

Шончанка сильно удивилась и не на шутку разозлилась, когда Мэт направил ее прямиком к коморкам дамани. Зита и Ринна естественно знали дорогу, и он решил забежать за своим плащом и теми из вещей, которые необходимо было забрать. Двое закутанных в плащи сул'дам, опустив глаза в пол, последовали вслед за ними по темным коридорам Дворца. Замыкал шествие Домон, следуя за парочкой как пастух за своим стадом. Остатки волос спадали ему на глаза, так что было не видно как его взгляд, при каждом пересечении ими поперечных коридоров, мечется из стороны в сторону, и иногда он замечал, как его рука непроизвольно сжимает несуществующий эфес меча или рукоять дубинки. Но кроме них в пустынных и молчаливых коридорах не было больше никого.