Чтение онлайн

— Тогда, может быть, вы поточнее объясните, чего ждете от меня?

— Прежде всего, вам не следует затруднять себя сообщением того, что мне уже известно.

Противоречие между точеными, одухотворенными чертами его красивого лица и полнейшим спокойствием, которое оно выражало, не позволяло ей решить, блефует О'Хари или нет. «Каменный истукан», — подумала она, досадуя на его способность выводить ее из равновесия.

— Да, кстати! — воскликнул он, легко меняя тему разговора. — Хотел бы попросить вас заказать авиабилеты для Тэппинга на День благодарения. О гостинице не беспокойтесь: он остановится в замке.

«Если мне повезет, и если я дозвонюсь до Эллиота, — подумала Виктория, — то к этому времени меня уже здесь не будет». Вслух же она напомнила О'Хари свой последний вопрос.

— Просто наблюдайте за всем, — сухо сказал он, будто это было самым обычным делом на свете. — Приезды и отъезды, прибывающая почта, связи — словом все, что может показаться вам странным…

— А вам не кажется странным, — сказала она, — что столь разумная девушка, как Дебора Шедмур, находится в связи с вашим кузеном?

Даже несмотря на неловкость, которую Виктория испытала за сопровождавшимся откровенным флиртом обедом, она смогла увидеть в Деборе яркую, уже сформировавшуюся молодую женщину, располагающую достаточными возможностями — в том числе семейным богатством и знатным происхождением — для того, чтобы во всем поступать только по своему желанию. И ее беспокоила мысль о том, что заставило Дебору связаться именно с Сином Майклом, этим надменным и жестоким плейбоем с дурной головой и злым характером.

— Мне кажется, — ответил О'Хари, — что это, скорее всего, безнадежно глупая, но не странная ситуация.

— То есть?

— Вы же видели Сина Майкла, — напомнил он. — Этот субъект, безусловно, нагл и жаден, но от его внешности, Виктория, большинство женщин обмирает. — Одного ударения на слове «большинство» было достаточно, чтобы понять, что ее, по крайней мере, О'Хари к этому легкомысленному множеству не относит. — Фактически, — продолжил он, — если бы Син Майкл умел петь, танцевать или был иллюзионистом мирового класса, умеющим летать над сценой или распиливать на части человека, то его имя, может быть, мелькало бы в заголовках газет, и он не торчал бы занозой в одном месте у всех, как сейчас.

— И, тем не менее, вы его терпите. Пэгги, я думаю, тоже приносит вам одни огорчения.

— Я вообще терплю очень многое. Но только если того требуют закон и обычай.

Так и не разъясненное до конца заявление О'Хари о законности его рождения сверлило мозг Виктории, заставляло ее думать о темном и непристойном происхождении его кузена и кузины.

— Вчера вы начали рассказывать о ваших кузенах, но так и не договорили, — напомнила она ему.

— Как и вы не завершили сегодняшний разговор о Деборе.

— Разве?

О'Хари вопросительно поднял бровь.

— Вас, по-видимому, всерьез беспокоят отношения, которые я считаю довольно поверхностными. Почему вместо этого не поставить Деборе в заслугу ее умение брать именно то, что она захочет?

Виктория усмехнулась.

— Вы хотите сказать, что Дебора испытывает к нему чисто физическое влечение? — Судя по тому, что она видела минувшим вечером за обедом, Син Майкл между салатом и первым блюдом разве что не изнасиловал пришедшую к нему на свидание девушку «голубых кровей».

— Говорите, это чисто физическое влечение? — спросил он в свою очередь.

Телефонный звонок опередил Викторию.

— Добрый день, Эллиот, — сказал Хантер. — Да, она здесь. — О'Хари передал ей трубку. — Он хочет узнать, как идут дела.

«У меня был шанс, — упрекала себя Виктория. — У меня был шанс — и я его упустила».

Начавшийся во второй половине дня дождь временно прекратился. Хантер работал над документами, и Виктория воспользовалась моментом, чтобы подышать свежим воздухом и совершить дальнюю прогулку по поместью, чему до сих пор препятствовала плохая погода. Не прошло, однако, и десяти минут, как Виктория покинула замок, а она уже сожалела, вспоминая о коротком разговоре с Эллиотом Баумэном.

— Все о'кей? — спросил Эллиот.

И она послушно — можно было подумать, что О'Хари приставил к ее виску заряженный револьвер, — ответила, что все прекрасно.

За пять минут разговора она задала Эллиоту лишь один осмысленный вопрос. Виктория поинтересовалась, знает ли он что-нибудь о письмах с угрозами, которые получает Хантер.

Она хотела услышать от Эллиота отрицательный ответ, рассчитывая на то, что, возмутившись двуличием О'Хари, Эллиот попросит ее передать ему телефонную трубку и все выяснит. Однако адвокат ответил утвердительно, добавив лишь, что он хотел дать ей возможность услышать об этом от самого Хантера, а не запутывать ее посторонней интерпретацией.

— Хантер не допустит, чтобы с вами что-то случилось, — сказал он, а затем, чтобы приглушить не высказанную Викторией тревогу, добавил, что он, Эллиот, отвечает за это своей репутацией.

Но почему-то его слова не убедили Викторию.

Бесцельно бродя по поместью, она оказалась поблизости от конюшен. Подобно двум хижинам садовника, которые она заметила в первый день у въезда в поместье Хантера, сложенные из неотесанного камня конюшни навевали мысли о гражданской войне Севера и Юга. По-видимому, еще с тех времен они нуждались в толстом слое краски. «Может быть, это даже оригинальное строение той эпохи, — размышляла она, — и на его сеновалах лишились невинности многие южные красавицы, а солдаты-федералисты укрывались за этими стенами от огня конфедератов».

Именно эта дихотомия, это смешение стилей: сосуществование конюшни времен Гражданской войны, с одной стороны, и средневекового замка, с другой, — и беспокоила ее. Особенно потому, что нельзя было не принимать в расчет уничтоженную недвижимость миллионера.

«Он же снес прежнюю постройку, которая была на этом месте», — заметил Тэтч.

«Но теперь места стало в полтора раза больше. Об этом могли бы написать в «Архитектурном обозрении»», — добавил Джон.

«Если это место было столь легендарным, — высказала сомнение Виктория, — то зачем он напустил на него бригаду по сносу? Ведь это не просто расточительство — это какой-то детский поступок, говорящий о полном отсутствии у О'Хари тоски по прошлому, чувства связи времен».

Личная встреча с ним еще более запутала проблему, поскольку единственным обитателем замка, способным без раздумий разрушить все, что угодно, был Син Майкл.

То, что Хантер не снес конюшни и две как близнецы похожих друг на друга хижины, а пожелал их отреставрировать, было столь же нелепым, как и его терпимость в отношении своих родственников. «Совершенно очевидно, что я просто не понимаю богатых», — решила Виктория.

Когда она вновь посмотрела на главную конюшню, то с удивлением заметила в ее воротах молодого человека, наблюдавшего за ней. А точнее, уставившегося на нее. Контур его поджарого, как у борзой, тела повторялся в длинном лице и каштановых волосах, заплетенных сзади в косичку, которая не отличалась изяществом и не шла его угловатым чертам. То же самое можно было сказать и о его обтягивающих джинсах и синей рубашке, рукава которой были закатаны по локоть, что придавало ему некий намек на пижонство.