Чтение онлайн

Забыть, двигаться дальше.

Но я позволила ей дать мне то, в чем, по ее мнению, нуждалась: сестринское сопереживание и утешение – в том смысле, как она понимала обе эти вещи. «А давай вместе приготовим «Наполеон», помнишь, как в детстве?» или «О! Тебе нужно посмотреть вот эту комедию, стопроцентно – поднимает настроение!» Или же: «Ну почему ты так рано уходишь спать, давай посидим, поболтаем, я расскажу тебе, как мы с Русиком поехали как-то к его другу на день рождения, он в ресторане отмечал. Там такая хохма была!» Я позволила даже преобразить мой облик: она лично покрасила мне волосы в тот самый мерцающий медный и засыпала советами по укладке. Кстати, перемены неожиданно пришлись мне по вкусу…

Может, настало время новой мне иначе взглянуть на мир?

Чистая совесть, сердце, великодушие и всегда благие намерения – я не могла не обожать это в своей сестре. И не отвергла бы ее своеобразную помощь только потому, что она до сих пор не научилась разбирать, что же творится у меня в душе.

Перед новым годом навалилось работы, акции следовали одна за другой, промоутеров требовалось отбирать и готовить практически круглосуточно. Все это прибавляло мне беспокойства, все отнимало силы на контроль и выполнение.

Выложиться по максимуму – задача, до сих пор остающаяся для меня желанной и невыполнимой. Я уверена, что могу и лучше, и больше…

А Димы для меня не стало. Да, попытки вернуться в прежнее русло нашего… общения им предпринимались. Его взгляд, подшучивания, всегда следовавшие в дуэте с обаятельной улыбкой, отзывались где-то внутри болью, смешанной с досадой.

Забыть, вычеркнуть, смотреть сквозь него – вот тут можно себе поставить хороший балл за выполнение.

Праздник я встречала в Менделеевске, вместе с сестрой и ее мужем, навестила маму. Та ни о чем не спрашивала, но, понятно, была в курсе всех перипетий моей нынешней жизни - Люся всегда имела привычку снабжать ее подробностями обо всем, вне зависимости от того, требовалось это или нет. Еще раз ненавязчиво подала идею вернуться.

Возможно. Но сначала я выполню все возложенные на себя обязательства.

Третьего числа я уже встречала серо-сонное утро в Москве. Стояла у окна с чашкой в руке, глядела во двор: вата просевших сугробов, щедро усыпанная веснушками конфетти, длинные частные зубы сосулек под крышей соседнего дома, рыжеватые захоженные тропинки, комья снежных шалей на ветках двух дубков. Перекатывала на языке горьковато-взрывной вкус кофе, смешанный с охлаждающе-пряным корицы, добавленной в него, и думала о том, что именно этот город и эта работа в «Мэнпауэр» - вдохновляющие рамки для еще неопределенной картины, которую я пока не нарисовала, но уже приготовила все необходимое. И мне очень хотелось бы взглянуть, какой она получится.

Завтра предстоял очередной тренинг, только теперь я уже не буду наблюдателем-стажером – проведу его сама. И присутствие моего начальника обязательно. И всеми силами я желала сейчас, чтобы он не пришел. Но он придет.

***

Он появился с небольшой задержкой – с начала тренинга прошло минут пять.

Девушки-промоутеры, до этого решительные в своей установке слушать меня внимательно, разумеется, отвлеклись, рассматривая незнакомца, провожая его взглядами до места.

Мгновение я смотрела на него, пристально, неодобрительно, а в следующее, то ли подсознательно сопоставив факты, черты лица, цвет глаз, то ли интуитивно осознала: сейчас, проронив «Прошу прощения», в первый ряд кресел тренинг-зала, ровно в середину, оказавшись буквально в двух метрах от меня, сел Вадим Савельев. Мой непосредственный руководитель, появление которого было обещано лишь после 10 числа.

По какой причине он приехал раньше? И где его брат? Почему пришел он, а не Дмитрий?

И как можно вторгаться с опозданием?

– Вот поэтому забудьте, что коммуникабельность – это умение налаживать контакты, способность конструктивно общаться с другими, обогащаясь их опытом и, в свою очередь, обогащая их своим. Коммуникабельность – это больше. Это талант искренне улыбаться и найти что-то приятное даже в неприятном тебе человеке, - выдержав вынужденную паузу, продолжила я, оглядывая лица молоденьких девушек, которых лично отобрала для работы еще до праздников. Отметила у кого-то в глазах живой интерес, а у кого-то – завуалированную сосредоточенностью скуку. Подчеркнула:

– Искренне.

Вернула взгляд к мужчине, сидевшему в середине первого ряда. Закрытая поза: нога на ногу, руки сложены на груди, лицо спокойное, в глазах настороженный блеск.

А у меня есть талант находить что-то приятное в неприятном мне человеке?

Глядел на меня холодно, оценивающе секунду, две, а затем, демонстративно отвернувшись, посмотрел на промоутеров. Девушки, будто по команде, заулыбались, кто-то хихикнул.

Я невольно напряглась, неприятный озноб прокатился по позвоночнику, поселился в животе.

Он здесь с ясным намерением понаблюдать за моей работой и уже выставил мне первую оценку, нелестную.

Вдох. Взять себя в руки, показать, что профессиональна и компетентна.

Савельев как раз вновь развернулся ко мне, в углах губ заиграла крошечная улыбка. Мол, продолжайте.

– Завтра, - голос чуть осип, и я прокашлялась, - вы уже выйдете в торговые залы к покупателям. Насколько талантливыми и успешными вы себя покажете, если придете к ним как обычные люди, а не промоутеры?..

Замявшись, запутавшись в собственной фразе, я нервно дернула кончик воротника блузы. Девушки зашевелились, отвели взгляды, видимо, растерявшись, не разобравшись, что же я хотела сказать.

– Арина Витальевна хотела довести до вас: девушки, улыбайтесь искренне, и вы сделаете производителю гораздо больше продаж чем тот, кто не знает этот секрет.

Приятный, теплый баритон. Вызвал у слушательниц восхищенные улыбки, одобрительные негромкие «О, понятно», «И правда».

Подавив холодок, расползающийся к коленкам и кончикам пальцев, я поправила волосы – встретилась все с тем же открыто оценивающим взглядом. Как будто я доселе невиданный, не описанный никем объект, свойства и функционирование которого необходимо узнать.

Вот так – запросто… Вероятно, уже собрал все сведения обо мне.

Знает ли он?.. Разумеется, знает.

И я тут же пожалела, что выглядела сегодня неформально: распущенные волосы (цвет все еще слишком яркий после окрашивания), блузка персикового цвета, синие бархатные туфли, на один оттенок темнее юбки, облегающей, с небольшим разрезом справа спереди. Офис не работал, вышла только я и Артем, он хотел обзвонить супервайзеров… И я долго трудилась, созидая для себя необходимый душевный подъем, полагая, что увижу сегодня человека, видеть и терпеть которого больше не хотелось – и в итоге выбрала такую одежду.

В любом случае, непростительный промах. И теперь, глядя на меня, одетую явно не для работы, исправляя мои огрехи, мой начальник думает, что я недостаточно профессиональна и едва ли меня можно серьезно воспринимать.

Первое впечатление – безусловно, краеугольный камень всех построений-выводов о человеке.

Скованно, с напряжением в голосе и позе, я закончила вводную теоретическую часть тренинга. Больше на Вадима Евгеньевича не смотрела, но факт его присутствия и оценивания, будто острие иглы, впивался в каждое произносимое мной слово. В каждый момент.