Чтение онлайн

Один раз наши взгляды пересеклись, долго не отрывались друг от друга. Потом его скользнул вниз, к моим ногам, неторопливо поднялся вверх, оценивая. Вадим не улыбнулся, продолжая глядеть на меня пронзительно и как-то требовательно, улыбнулась я, кивнула ему, отвернулась к кому-то, кто на тот момент отвлек своей репликой, адресованной моему платью.

Странное ощущение, будто кожа нагрелась под его поглотившим всю меня взглядом, не проходило, как бы я ни прогоняла его.

Звон посуды, негромкий гул разговоров, смешки скоро перекрыла зазвучавшая со сцены музыка, к которой после нескольких начальных тактов присоединился голос певицы. Я отошла к небольшой нише между столом и ложным окном, задрапированным присборенными шторами горчичного цвета. Чтобы чем-то занять руки, водила большим пальцем по фужеру с шампанским, с которого просто сняла пробу, когда прозвучали финальные слова Савельева, — хрусталь пока еще хранил прохладу шипучего вина. Наблюдала за людьми вокруг, понимая, что необходимо влиться в атмосферу общего непринужденного, заигрывающего общения, но не торопясь с этим.

Он разговаривал с двумя мужчинами, стоя у противоположного края фуршетного стола, я их видела впервые, наверное, приглашенные гости, представители тех компаний, для которых и работает наше агентство.

В целом мне понравилось то, насколько разумно все организовано, чувствовалось, что празднество удалось. Зал, достаточно просторное помещение с высоким потолком, был оформлен в нераздражающей белой, бежевой, золотистой и горчичной цветовой гамме, вазоны со скромными цветами, никаких воздушных шариков. Еще в начале вечера Кира пояснила, что развлекательный комплекс, в котором проходил корпоратив, забронирован полностью до одиннадцати вечера, а значит столы для русского бильярда, для пула и дорожки для боулинга в нашем полном распоряжении. Единственное исключение — бар, за коктейли оплата из собственного кармана.

На данный момент меня никуда не тянуло, хотя Артем и сопровождавшая его пухленькая светловолосая девушка, представившаяся Сашей, милая, но показавшаяся мне зажатой и боязливой, звали с собой сыграть в восьмерку. Мне не хотелось вклиниваться в их возможный второй совместный вечер.

Вадим все еще разговаривал. Теперь — с Машей Ларионовой и, по всей видимости, ее супругом. Кажется, тот работал в отделе кредитования «Сбербанка»…

Нет, сегодня не совсем подходящие обстоятельства для очередной нашей беседы — столько глаз и ушей кругом. Кира ястребом отслеживает, подойдет ли он ко мне, не уставая стрелять глазами то в мою, то в его сторону. И даже если случится так, что мы заговорим друг с другом… Савельев вряд ли будет вести себя со мной нейтрально, ведь так давно запланированный разговор о необходимости держаться в рамках деловых отношений, откладывался и откладывался.

Но его обидит, если я не поговорю с ним сегодня, не скажу пары теплых слов о его работе, его речи ему лично. Я уверена.

Лично… Я поправила платье. Бессмысленно — оно надежно сидело на плечах. Скользнула пальцами в распущенные волосы, тоже не было смысла — лак хорошо держал созданную еще днем укладку.

Для нервозности нет причин. У меня еще будет время и возможность адресовать Вадиму Савельеву свои пожелания и впечатления. Могу сделать это завтра, позвонив. Обычный, оправданный ситуацией звонок, в который не будет вложен личный смысл. Сейчас же нужно другое: присоединиться к какой-нибудь группке, улыбаться, говорить, может даже, принять чье-то приглашение на танец.

Дала себе еще пять минут в стороне от людского месива и набирающего обороты веселья. Несколько пар красиво задвигались под медленную незнакомую мне песню. Наблюдая за их танцем, я вслушивалась в чистый и глубокий голос певицы — практически отрешилась от происходящего вокруг.

Кто-то вдруг осторожно коснулся моей руки, и я резко оглянулась. Мне улыбался Вадим, яркие, как звезды, глаза сияли.

— Вы самая красивая девушка здесь.

— Как вам вечер? Нравится? — быстро спросил он, наклонившись ко мне, вызвав смущение и своим комплиментом, и тем, что оказался очень близко ко мне.

Я ощутила исходящий от его кожи легкий, но сочный аромат ментола и кедра, ответила с улыбкой:

— Да, очень.

Савельев покачал головой с недовольной гримасой:

— Вы в своем амплуа. Оставьте вежливые ответы для других. Вы смертельно скучаете.

Я безмолвно всматривалась в его лицо. Почему-то не удивилась, как просто, не прилагая никаких усилий, он разгадал то, что, как мне казалось, я надежно прятала.

— А когда я произносил речь, мне показалось, что вы вот-вот заснете. Да, пафоса в ней было много.

— Вовсе нет. Вам незачем обижать себя. — Нахмурившись, я поставила на стол фужер, машинально поправила рассыпавшиеся салфетки. — И вы не могли меня видеть, я довольно далеко стояла, — подняла на него выразительный взгляд: я тоже способна делать меткие замечания.

— И зря далеко стояли — это раз. А два — я бы вас в любом случае увидел.

На его лице застыло непонятное выражение. Недовольство? Обида? Взгляд обжигал. Заколотившись, мое сердце погнало кровь к щекам. Подавив вспышку волнения, я невыразительно заметила:

— Думала, ваши слова будут связаны с идеей команды. Или с тем, какой дружный коллектив в агентстве… Вернее, что вы во всех своих сотрудниках видите друзей, — я смешалась и умолкла, заметив его усмешку.

Неожиданно возле нашего края стола возникла суета, и он, нежно взяв меня за локоть, обхватив его теплыми пальцами, прикосновение которых показалось смущающе приятным, заставил сделать несколько шагов в сторону, отступив ближе к окну.

— Про то, что я мечтаю создать команду, знают лишь несколько человек. Если быть точным, всего трое. Включая вас.

Мы стояли в непозволительной близости друг от друга, сдвинься я на сантиметр вперед, моя грудь коснулась бы его. Спина и плечи Вадима полностью закрывали меня от людей и их движения, лиц, жестов, куража — от всего, от чего мне весь вечер хотелось отгородиться. Мысль, что теперь я оказалась в той компании, в которой нуждалась, которую очень желала, в компании человека, волновавшего и притягивавшего меня, обеспокоила. Тет-а-тет с ним у всех на виду… Нет, совсем не вариант. И не вариант наше близкое общение и моя потребность в этом, которую я неожиданно открыла в себе.

— Я тогда вынудила вас на откровенность, простите, — я извинилась, стиснула пальцами жесткое кружево подола.

Он слишком близко. Явное и полное нарушение границ личного пространства, а по коже — электрические искорки. Такой интенсивный пронзительный взгляд, нотки ментола и хвои его туалетной воды, ощущающиеся так полно и объемно, будто прижималась щекой к его груди…

Савельев фыркнул и невесело рассмеялся:

— Вы не поняли меня. Ну да ладно, — выдержал паузу, продолжая все так же внимательно и напряженно смотреть в мои глаза, а потом вдруг сменил тему:

— Играете в пул?

— Да, немного.

— А поподробнее? — многозначительно приподнял бровь, побуждая меня продолжать.

— В студенческие времена иногда выбиралась с однокурсниками в пул-бар, играла в восьмерку и стрейт. Конечно, больших успехов не достигла, хотя игра очень нравилась, к тому же хорошо расслабляла. В боулинг играть лучше получается, но тоже не впечатляюще.

— А есть что-то, в чем вы собой совершенно довольны? — быстрая и громкая композиция сменила томную гармонию предыдущей песни, поэтому ему пришлось произнести свои слова практически мне в ухо, задевая дыханием пряди волос, скулу. Почему-то в эту секунду я так остро ощутила тепло и силу его тела, что в животе зародился горячий трепет.