Чтение онлайн

Сочла лучшим полностью сосредоточиться на заданном вопросе. Пошевелилась и, пожав плечами, ответила:

— Обычно чем больше узнаешь, чем больше умеешь, тем больше понимаешь, как много ты на самом деле не знаешь и не умеешь, — подняла на него взгляд:

— Не согласны?

— Согласен. Но я знаю, в чем вы можете быть собой довольны, хотя, уверен, возразите все равно.

Как же все-таки обаятельно он может улыбаться, а глаза становятся еще ярче…

— Я имею в виду вашу работу. У вас заканчивается испытательный срок. Так вот, Арина Витальевна, поздравляю, — с напускной торжественностью, чуть отпрянув, он протянул мне руку для пожатия. Нет… Он заключил мою ладонь в свою, теплую и большую, и твердо пожал ее. Я нервно улыбнулась, догадываясь, к чему он клонит. — Теперь вы полноценный сотрудник агентства, надеюсь, на самый долгий срок из всех возможных.

— Спасибо, — я поборола нахлынувшее волнение и удивление. — Очень рада этому. Правда, пока не считаю себя полноценным сотрудником…

— Стоп! — Савельев жестом прервал мою фразу, затем предложил мне локоть. — Лучше пойдемте, я познакомлю вас кое с кем.

— Не стоит…

Почему же он не понимал: сегодня, сейчас не место и не время демонстрировать нашу дружбу? Кроме того, Вадим Евгеньевич пробыл со мной достаточно долго, зал полон сотрудников, их вторых половинок, других гостей — все желают получить минуту-другую его внимания.

— Стоит, — он посуровел, вернул мне такой же выразительный взгляд, каким я смотрела на него — настаивает, не позволит мне отказаться.

Вздохнув, захватив клатч, я положила руку на его локоть, без слов соглашаясь.

За те несколько минут, что длилась наша беседа, толпа в фуршетном зале заметно поредела. Видимо, празднующие отправились на разведку в другие части комплекса, чтобы опробовать предлагаемые им развлечения. Осталась группка танцующих, держащаяся ближе к невысокой сцене, несколько коллег, разбившихся на пары и тройки — около стола, и одна группа человек в шесть-семь, расположившаяся к выходу на третий этаж. Внезапно один мужчина, стоявший к нам спиной и оживленно разговаривающий со своими собеседниками, оглянулся через плечо. Его взгляд наткнулся на меня и Вадима, и я сбилась с шага, помертвела. Рука, до этого держащаяся за локоть моего спутника, бессильно опустилась.

Разглядывая меня заблестевшими от интереса глазами, мне широко улыбался Дмитрий Савельев. В следующее мгновение, обронив какую-то фразу тем, с кем он говорил, Дима зашагал к нам. И тут же я почувствовала напряженную горячую руку Вадима, легшую на мою обнаженную талию. Его пальцы, дрогнув, слегка вдавились мне в плоть. У меня перехватило дыхание, кожа покрылась мурашками, и я остановилась. Вадим замер рядом. Машинально я повернула голову, посмотрела на него. Никогда не видела его таким: колючий пронизывающий взгляд, устремленный на брата, пятна гнева на щеках, твердо сжатый рот.

— Ба, Вадик! Вижу, как сильно ты рад мне, — засмеявшись, разведя руки в стороны так, будто готовился заключить брата в объятия, Дмитрий Савельев заговорил раньше, чем подошел к нам. Несколько человек заинтересованно повернули головы в нашу сторону, наблюдая за происходящим.

— Ариша, добрый вечер.

Я не сумела выдавить из себя ответное приветствие и вежливую улыбку. Каждая секунда, казалось, растянулась до бесконечности, увязая одна в другой. Каждая деталь, словно отсеченная от целого, острым осколком впивалась в восприятие: сияющее очарование мужчины, не так давно считаемого мною важным и единственным, отблески света в его темно-русых волосах, зачесанных назад, как у брата, роскошная с искрой чернота его костюма и галстука-бабочки, шорохи и негромкие шаги танцующих справа от нас пар, затихающая жалоба скрипки и фортепиано на сцене, твердая рука Вадима, стиснувшая мою талию, и замораживающее кровь, связывающее в узлы мышцы напряжение, лишающее всякой чувствительности.

Все будто во сне: нереально, отрывками.

Подобная встреча рано или поздно должна была состояться. Я должна была вновь посмотреть в эти глаза, сейчас пытливо вглядывающиеся в мое лицо, и почувствовать…

Еще только месяц назад единственная его улыбка способна была заставить меня ощутить что-то особенное: трепет, ласку вниманием, окрыляющее предвкушение. Теперь же — только желчь разочарования и саднящий след дурных воспоминаний.

Переместив клатч вперед, я стиснула его пальцами обеих рук, на миг захватив этим движением внимание Димы. Подняв брови, он впился враждебным взглядом в руку своего брата на моей талии. Настроение его заметно изменилось.

— Да, бесконечно рад, что ты вообще нарисовался, — зазвучал голос Вадима, ледяной, жесткий, а в следующую секунду он отпустил меня. По спине полоснул прохладный воздух, я вздрогнула, отодвинулась от своего начальника. — Подумал, что ты давно уже на все наплевал.

В этой встрече братьев не было ни признака дружественности, какой-либо привязанности. От обоих исходили волны агрессии и едва сдерживаемого бешенства.

Музыка стихла. Мне показалось, что в банкетном зале повисла оглушающая тишина, никто не двигался, не дышал, не произносил ни слова даже шепотом.

— Наплевал? — фальшивая, прочно приклеившаяся к лицу улыбка Димы на мгновение дрогнула, он сунул руки, сжавшиеся в кулаки, в карманы брюк. — Ты же положил жизнь на алтарь моего благополучия, о себе позабыл, днем и ночью гадаешь, что же будет для меня лучше, кого любить, кого оставлять, я просто не осмелился бы наплевать.

Издевательский саркастичный тон, резанувший мой слух, заставивший оцепенеть. Дернувшийся рядом Вадим гневно процедил:

— Прекрати нести чушь.

— Твои слова, между прочим. — Теперь Дима глядел только на меня, в глазах — отталкивающее восхищение.

— Ариш, ты потрясающе выглядишь. Думаю, тебе сегодня уже надоели тонны подобных комплиментов, но рискну быть неоригинальным. Просто-напросто трудно слова подобрать для такой, — жест рукой в мою сторону, — красоты.

Чувства стыда и дискомфорта стали с трудом выносимы, но хуже было ощущение липкого, марающего дегтя чужого внимания, внимания многих свидетелей этого разговора, который братьям следовало затеять наедине.

Образумить. Попробовать отвести грозу, напомнив, где они находятся.

— Спасибо, — натянуто, но четко ответила я, бесстрастно взглянув на Дмитрия, и повернула голову к старшему брату, с окаменевшим лицом сверлившего младшего яростным взглядом. — Вадим Евгеньевич, вы обещали с кем-то познакомить меня…

Он будто не услышал меня, обратился к брату, а я онемела, судорожно сглотнув:

— Где Лариса?

— Все еще со мной, не волнуйся, — бросил Дима, улыбка напоминала оскал. — Ты сам знаешь, что она ненавидит Москву. Осталась в Питере.

Шум крови в ушах мешал понять, заиграла ли новая композиция. Кинула взгляд на музыкантов — нет.

— Лара дома, созванивались с ней… минут семь назад. Следующий звонок сделать минут через восемь? Устраивает такая длина поводка?

Вадим язвительно отрезал:

— Главное, чтобы тебя устраивала.

Я не хочу здесь находиться. Необходимо срочно уйти отсюда, избавиться от цепляющегося, вызывающего дурноту любопытства гостей и сотрудников. И от обоих братьев, по собственному желанию выставляющих себя в жутком неприглядном свете.

— А тут бабка надвое сказала.

Я сделала шаг в сторону, порываясь уйти. Крепкая мужская рука, рука Вадима Савельева, вдруг удержала меня на месте. Он ближе притянул меня к себе, своим бедром я почувствовала его бедро, а после отпустил, скользнув по талии пальцами, позволив чуть отодвинуться. Коротко взглянул на меня, прося остаться.