Чтение онлайн

Ничего не изменилось. Его поступки, возобновившие свою циркуляцию сплетни и омерзительное препарирование наших с ним отношений, моя решимость — ничего из этого не изменило положения вещей.

Вадим, открыв папку со списком промоутеров, спросил, стуча пальцем по файлам:

— Почему именно эти девушки? Хочу услышать ваши доводы и мнение.

— Там есть анкеты, а также и их отчеты по продажам, — холодно, не понимая смысла его требования, вообще — этого разговора, ответила я.

Он не доверяет мне? Означает ли это, что я где-то допустила ошибку?

Провела рукой по идеально уложенным волосам, переплела пальцы.

— Но все-таки, что вы сами о них скажете?

Взяв под контроль свое недоумение, нервозность по поводу того, что, вероятно, не до конца справилась с порученным мне делом, и напряжением, вызванным его испытующим взглядом, который он практически не отводил от моего лица, я дала краткое резюме по каждой девушке, опираясь и на прикрепленную к папке информацию, и на собственные впечатления. Но какими бы исчерпывающими ни казались мне мои описания и причины, по которым я внесла ту или иную фамилию в список, Вадиму Савельеву их почему-то было недостаточно. Он изводил меня вопросами, уточнениями, своим скепсисом, тем, что поджимал губы или морщил лоб, заставляя сомневаться во всем мною озвученном, лишая уверенности в правильности своего мнения. В конце концов я горячо выпалила:

— Мне переделать список? Я готова. Закончу к следующему вечеру, — и, сгорая со стыда, резко замолчала.

На губах Вадима дрогнула сдерживаемая улыбка, в глазах вспыхнули искры веселья, а я уставилась на него, застыв в шоке, догадавшись: он намеренно добивался такой реакции.

— Вы можете переделать, если у вас есть силы и желание, — уже открыто улыбаясь, сообщил он мне. — Кроме того, вы пока не до конца поправились. Но я совсем не против еще раз обсудить с вами ваш выбор. В споре, как известно, рождается истина.

Добавил, внезапно посерьезнев, многозначительно взглянув на меня:

— И необходимо любому человеку давать шанс исправить свои ошибки. Особенно, если сам виноватый их осознает и очень хочет это сделать.

Нет, он сейчас ведет речь не о сделанном мною списке промоутеров, который придется перепроверить сразу же, как покину этот кабинет. Неужели речь зашла о его ссоре с братом на корпоративном вечере? Или о досадном окончании нашего разговора в тот вечер? Неожиданный переход, к которому я не была готова.

Он сожалел, признавал свою ошибку и… И я абсолютно и безнадежно растерялась, сдалась мощному накату смешанных и очень сильных чувств, спрятала глаза. По коже промчался электрический холодок, крошечные разряды ускорили пульс, заставили пересохнуть горло, загореться от волнения.

Если так, то… Мы оба в тот вечер повели себя неправильно, и это значит…

— Смотрите. — Я ощутила, что Вадим, наконец-то, отвел от меня интенсивный и внимательный взгляд. Он придвинул ко мне папку, которую нашел в столе перед нашей беседой, заговорил в деловом и обыденном тоне, помогая и мне совладать с собой. — Вот здесь собраны командные тренинги, какие-то нами уже применялись, а какие-то нет. Я хочу, чтобы вы посмотрели их все. К следующему понедельнику клиент определится с выбором, проведет собеседования, и из четырнадцати ваших кандидаток останется восемь или девять. Вы научите их работать в команде и подготовите в плане понимания покупателя и знания товара. Информация от дистрибьюторов будет чуть позже, я скажу вам, когда…

Жужжание вибрации моего сотового внезапно вторглось в его инструкции. Савельев, умолкнув, красноречиво посмотрел на меня, а я оцепенела.

Как, собираясь на встречу со своим начальником, тщательно вычищая все лишнее и недопустимое из своего настроя и мыслей, я могла забыть о мобильном телефоне в кармане своего жакета? Почему не выложила его на свой стол? Ответ один: все провально, я не справляюсь, теряя концентрацию и саму себя.

Из-за одного человека.

— Вы не ответите? — уголок рта Вадима пополз вверх в ироничной улыбке.

Тягостный мрак отчаяния и замешательства накрыл меня. Механически вытащила из кармана вибрирующий сотовый, едва управляя непослушными пальцами, надавила кнопку «ответить».

Люся. Она сейчас должна быть на работе. Почему звонит?

— Привет, Люсь, — глухо произнесла в трубку.

— Арина, привет, — не Люда, слабый и какой-то сдавленный голос Руслана.

— Что-то случилось?

Замораживающая волна предчувствия, до этого сидевшая где-то в подсознании, за секунду смыла действительность: Вадима, сидящего так близко, что каждый момент ожидала соприкосновения наших коленей, локтей, кистей рук, этот кабинет, внезапный поворот нашего разговора, мое страшное открытие, сорвавшее покров контроля и самообладания.

— Лилия Андреевна…

— Что с мамой?

— Ее увезла скорая. Я даже не в курсе, что с ней. Давление или сердце, толком не понял. Люся оставила телефон… У нее истерика, но она все равно поехала…

— Поняла, — будто со стороны услышала свой мертвый голос, в глазах потемнело.

— Я перезвоню, как только приеду в больницу. Отпрошусь с дежурства. Она ведь даже вещи не собрала, представь. Не успокоилась, пулей подорвалась. И остановить не успел…

— Спасибо, что позвонил. Жду новостей, — бездыханно проговорила я. Секунду спустя наблюдала, как моя безвольная рука выронила телефон на стол.

Вадим о чем-то спросил меня. Вероятно, о том, что произошло, что со мной. Время и пространство словно затвердели, оглушив, застудив и меня. Сознание никак не могло ухватить происходящее: слова, какие-то звуки, скрип, стук, шорохи.

Изо всех сил я пыталась осмыслить, принять…

Нет, это не могло быть реальностью.

Мужская рука, смахнув папки и мой телефон в сторону, поставила передо мной пластиковый стаканчик с водой, над ухом прозвучала просьба, нет, безапелляционный тихий приказ:

— Пей.

И я рефлекторно подчинилась.

Прохладная вода, опускаясь вниз по горлу, унимала зарождавшуюся во внутренностях дрожь, прогоняла серовато-белесую пелену, зависшую перед глазами, проясняла мысли. Как так могло получиться? Мама никогда даже…

— Что случилось?

Повернув лицо, я встретила взволнованный и очень обеспокоенный взгляд нервно ерошившего волосы Вадима. Едва шевелящейся рукой потерла свой влажный и холодный лоб.

— Что-то с сестрой? Ее мужем? — забота и тревога, слышавшиеся в его голосе, окончательно привели меня в чувство.

Нужно объясниться с ним, потом что-то решить: ждать звонка от Люси или Руслана? Самой наводить справки? Уехать к маме?

— Мама в больнице, — проговорила я, голос осекся.

Озвучила то, что пока было лишь услышано, но не обрело словесной и оттого реальной формы, и тотчас же почувствовала, будто рассыпаюсь. Я сделала еще два глотка воды, сглатывая колючий ком горечи, застрявший в горле, и продолжила:

— Руслан точно не знает, что с ней. Люся в панике. А мама… Я ни разу не видела ее больной. Или чтобы она какое-нибудь лекарство принимала. Никогда ни на что не жаловалась, и вдруг…