Чтение онлайн

Я взглянула на него, внезапно ощутив перемалывающую, сокрушающую дух беспомощность. Тотальную и этим пугающую. Сердце ухнуло в ледяную черноту. В голове не укладывалось, что мамы… может не стать. Вот так — беспричинно, без предпосылок, однажды.

Мгновение Савельев всматривался в мое лицо, в глубоких глазах отражалось пронзительное сочувствие. Затем его губы поджались, он посуровел:

— Одевайтесь, — скомандовал, резко поднявшись с кресла.

Я не сводила с него недоуменного взгляда.

— Вы едете в Менделеевск, — пояснил, теряя терпение, быстро собрал папки с бриффинг-приставки, подал мне мой телефон. — Сегодня же. Сейчас.

— Я не…

Он раздраженно цокнул языком.

— У вас вредная привычка вечно говорить «нет» или начинать отбрыкиваться на любую мою попытку помочь и вообще проявить участие. Я чем-то неприятен вам? Ну, кроме того, что сглупил на корпоративе?

Взбешен. Я отметила, что его руки стиснуты в кулаки, а в глазах — ужаливший меня упрек. Осторожно поднявшись, я задвинула стул, но продолжала опираться на его спинку, не уверенная, что удержусь на ногах. Колебалась перед ответом:

— Я не решила, что именно делать. Но, думаю, мне действительно лучше…

— Быть рядом с матерью, — непререкаемым тоном перебил меня Вадим, предупреждающе сверкнув глазами. — Поэтому одевайтесь, я буду ждать вас в машине.

Глядя в его решительное, ожесточенное лицо, я поняла, что слова «ни вам, ни мне не следует этого делать» он не воспримет. Более того, я сама не смогу их произнести. Не сейчас, когда все так зыбко, черно и сыплется под руками и ногами, заглатывая, точно зыбучие пески.

***

Звонок Руслана совпал с моментом, когда Савельев захлопнул за мной переднюю пассажирскую дверь своей машины.

— Люся позвонила, — его голос заглушал какой-то фоновый шум. — Гипертонический криз. Состояние пока более или менее. Неплохое, но пока и нехорошее. Но, вроде, ничего страшного. Переполошил тебя, да?

— Я приеду, — ответила я, снимая берет. Нервно сжала ворот пальто и покосилась на Вадима, тоже глянувшего на меня, уже пристегнувшегося и готового выехать с парковки, но ожидающего завершения моего разговора.

— Отлично. Люське будет поспокойнее с тобою рядом.

— Что-то выяснилось? — спросил Вадим, заворачивая на улицу, еще не запруженную потоком машин.

— Да. Сказали, что это гипертонический криз. Пока ничего определенного.

Гипертония. Ни Люся, ни мама ни слова мне о ней не говорили. А я сама была так невнимательна, так отстранена, что не заметила…

— Мне нужно в железнодорожные…

— Да-да, предоставьте это мне, я сейчас все улажу.

Затормозив на светофоре, Савельев принялся листать контакты в своем сотовом, затем сделал звонок:

— Рита, день добрый. Это Вадим Савельев… У меня просьба к тебе: отложи билет Москва-Менделеевск на сегодня… Когда?… Хорошо. Мы подъедем к восьми.

Повернувшись, задумчиво взглянул на меня и сказал своей невидимой собеседнице:

— И обратный, пожалуйста, — вопросительно поднял бровь, кивком головы побуждая определиться с числом, когда буду готова вернуться. Я, секунду подумав, шепотом произнесла:

— На вечер десятого.

Двое суток. Этого мало, очень мало. Мало для дочери, упустившей состояние матери, живущей от нее на расстоянии, выделившей для общения с родными мизерное количество времени. Но работа требует моего скорейшего возвращения.

Работа, профессия… Это они мною владеют, а не я ими.

— На вечер десятого… Угу, понял. Огромное спасибо, — он тепло рассмеялся на какую-то реплику той девушки, и я вдруг остро почувствовала укол холода, тоски и одиночества. — Витьке привет от меня… Да, и тебе счастливо.

За окном автомобиля мчалась будничная городская жизнь, расписавшая коричнево-черное пространство улиц параллельными, пересекавшимися и заверяющими в своей стабильности узорами, смело врезавшаяся крышами зданий в серебристо-серое, неизменное и повседневное февральское небо.

Все на своих местах. И будто ничего не происходит.

Вновь я почувствовала себя потерянной и беспомощной, оглянулась на мужчину рядом, спокойного, но что-то обдумывающего, внимательно следящего за дорогой, и усилием воли задавила панику. Сейчас важно жить поэтапным решением задач. И первая задача — сесть на поезд в Менделеевск. И если бы не Вадим Савельев, сегодня это вряд ли бы получилось.

— Я бесконечно вам признательна, — я продолжала смотреть на профиль его сосредоточенного лица, с волнением понимая, что невозможно подобрать слов, чтобы заключить в их оболочку всю свою благодарность, давящую изнутри томящей, горячей болью. — Даже не знаю, что бы делала без вас…

Снизив скорость перед перекрестком, он обернулся ко мне, на его губах расплылась медленная завораживающая улыбка, в глазах замерцала нежность, от которой быстрее забилось сердце. Плечи немного отпустил груз несчастливых обстоятельств.

Вадим так и не ответил мне. И я сама больше ничего ему не сказала вплоть до того момента, пока мы не оказались у подъезда моего дома, — спасалась, обретала почву, растворялась в нашем молчании, теплоте его присутствия рядом, в моей жизни, в размеренном гипнотизирующем движении машины.

… Чемодан я уложила за пятнадцать минут. Словно со стороны видела себя: всегда собранную, тщательно бдящую за порядком, педантично и эргономично распределяющую по полкам не только свои вещи, но и жизнь. Да, это позволяет собраться в дорогу за четверть часа, но это так же означает, что я упущу и потеряю все, что не находится под рукой или в поле моего зрения.

Мне следовало больше отдавать своей семье. Маме… Я эгоистично вспомнила об этом сейчас, когда ей плохо. Грудь сдавило, и глаза защипали слезы. Прижав ко рту кулак, я присела на кровать и прислушалась к звукам на кухне.

Вадим, без ожидания приглашений и какого-либо стеснения, зашел со мной в квартиру, разделся и разулся, прошел в большую комнату, мимолетно огляделся и, повернувшись, остановил взгляд на мне, замеревшей на пороге.

— Вы голодны? — вопрос прозвучал даже как-то враждебно. Я догадалась, что ответа «нет» не предполагалось.

Как обычно.

Запоздало по сознанию скользнуло удивление, смешанное с взволнованностью: он снова здесь, в моей квартире, а между нами снова канули в небытие границы нейтрального делового общения.