Чтение онлайн

Её вечность размыкалась на элементы. Время, сердце, жизнь - эти слова обретали старый смысл. Она узнавала их терпкий, подзабытый вкус. Сердце толкалось где-то в висках, вопя...

Мира сделала глубокий вдох... И поняла, что живая. Она ощущала каждую клеточку своего тела. Они возрождались и рождались заново: и счастье, и мука. Ещё глоток воздуха, и последние клочки тьмы растворятся в горячей живой крови. Тогда придёт последняя волна жара и можно будет отпустить золотую нить, и её сердце не собьётся с ритма.

Но вампирша медлила.

"Винсент..." - снова позвала Мира. Она несмело потянулась к своему последнему дитя, готовая к самой страшной картине - его смерти. Потянулась... и застыла, поражённая. Теперь она видела его не глазами хозяйки, а со стороны, словно сама стояла рядом с ним в часовне. Винсент по-прежнему сидел на скамье, откинув голову. Его грудь мерно вздымалась, взгляд, мечущийся по тёмному потолку часовни, был и испуганным, и радостным. Мира слышала биение сердца юноши, точно в такт своему.

"Её ослабевшее проклятие оставило его, а связь не исчезла. Почему? Что она, эта связь?"

...Можно ли обратить Проклятие - Даром?

"В крови рабов находят единичные живительные элементы и клетки, попавшие с проклятием хозяина..."

– Ты молодец, Мира, - спокойный, решительный голос Избранной.
– Остался один последний шаг, но не торопись. Проклятие в Высших вампирах сильно. Я скажу, когда...

Мира не слушала её. Она со страхом прислушивалась к далёкому сердцебиению.
– сначала в такт с её, потом слабее, слабее... В рабах, бывших мёртвых, слаба жизнь. Её почти нет. Винсент уйдёт сейчас. Как человек, не carere morte, но от этого едва ли легче... Как помочь ему?

Время уходило, и Мира оставила все рассыпающиеся идеи. Там, у Академии, тихо, медленно, словно во сне, словно совершая священное таинство, она наклонилась к юноше, коснулась губами его губ, вдохнула воздух в его лёгкие...

"Живи!" - последний приказ бывшей хозяйки. Мольба.

Этот выдох стал криком радости. Мира кричала, окунувшись во внезапно накатившую, сильнейшую из всех волну жара, закричала радостно и яростно, утверждая свою победу. Но она быстро вынырнула: холодная, безмолвная, прежняя. Этот выдох - в пустоту забрал все силы. Словно своё дыхание - начинающуюся новую жизнь, она без остатка отдала другому, далёкому. Её сердце замерло, устав ждать второго вдоха. Она шатнулась назад, взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие, но тщетно. Она уже падала. В темноту. В Пустоту...

Она падала... Но тень бережно подхватила её, мягко погладила волосы. Снова уютно устроилась в груди, обняла затихшее сердце, вновь забывшееся мёртвым сном.

Золотая нить вырвалась из руки, больно резанув пальцы. Сияющее солнце скрыло свой лик, и мир затопила тьма.

Мира открыла глаза и медленно повернула голову. Обнаружила себя лежащей на кровати в незнакомой комнате, впрочем, похожей на её келью на Восточном вокзале. День давно наступил, и шторы были задёрнуты. Габриель, сидевшая рядом, вопросительно и с некоторым испугом глядела на вампиршу:

– Наконец-то. Вы едва не погибли... Мне пришлось отпустить вас!

– Что случилось? Где мы?

– В доме Гесси на юге Сатура, - мрачно сообщила Солен, стоявшая в дверях. – Я велела перевезти вас сюда, на вашей квартире более не безопасно. А Источник мы оставили.

– Благо... дарю.

– Здесь сейчас весь отряд. Отдыхают...

Мира промолчала, пока лениво решив не подниматься.

– Мы успели испугаться, что исцеление вас убило. Габриель сказала, вы внезапно лишились чувств, и исцеление так и не было завершено.

– Оно было завершено!
– Мира неслышно засмеялась.
– Велите свободной группе сейчас же отправиться в парк Академии и проверить часовню. Везите исцелённого сюда!

Солан посмотрела недоумённо, но кивнула: "Сейчас". Мира поднялась совсем развеселившейся.

– Значит, Дар меня отверг. Жаль, - заметила она Габриель.

Солен, уже намеревавшаяся уйти, обернулась:

– Но Орден не отверг, - заявила она резковато.

– Особые клетки крови ведут carere morte к жизни, но сами погибают в процессе исцеления, - задумчиво сказала Избранная.
– Проклятие в вашей крови должно было связаться и раствориться ими, но вы поторопились. Проклятие не было связано и уничтожено полностью. А ваших клеток-защитников теперь больше нет. Тони проверял вашу кровь - ни единой!

– Может, они ещё возобновятся? Через год или два...

– Весь их запас образуется в первые месяцы вампиризма, - Габриель печально покачала головой.
– Шанс исцелиться лишь один, и вы отдали его другому. Исцеление для вас отныне невозможно, я вижу.

– Сейчас, рядом с тобой, моё сердце бьётся... Чёрт, я чувствую себя живой, - Мира несмело коснулась платья на груди.
– Только... как же это больно!

– Больно? Раньше вы не говорили...

– Раньше не было так больно!

– Видимо, дело в проклятии, которое всё ещё есть в вашей крови. Мне уйти?

– Нет, останься, - помолчав, Мира добавила: - Для carere morte нет ничего страшнее, чем остаться наедине с Пустотой...

Какой-то лихой поезд пронёсся за близким Южным вокзалом, весело свистнув. Город проснулся. Где-то там, за тёмной занавесью, ярко светило солнце, щёдро дарящее своё тепло всем и в каждое мгновение. Там сияли, переливаясь в его лучах, чужие жизни, тысячи тысяч жизней...

– День начинается, - сказала Габриель.
– Только, чувствую, сегодня я не увижу его. А удаётся охотникам совмещать две жизни: ночную и дневную?

– Нет. Какая-то из них всегда будет жизнью, другая - лишь тенью жизни.

Габриель проводила стук колёс очередного состава. Жадно, как зверь в клетке...

– Здесь, с охотниками, вы не будете иметь той степени свободы, что прежде, - заметила Мира.

– Да. И ближайший месяц я собираюсь посвятить разбору некоторой научной литературы...

– Нет, Габриель, вы ещё не поняли: никогда.

Избранная отвернулась от окна, небрежно отбросив на спину развившиеся длинные каштановые локоны:

– Я понимаю! Музейный экспонат за стеклом. Наука даст мне достаточную степень свободы. Я выйду на пару минут, принесу свечи. Здесь темно.