Чтение онлайн

Дерек с изумлением на лице стал озираться по сторонам. И глаза его буквально полезли из орбит от той разрухи, что предстала перед ним.

– Сент-Джеймс, во что ты, чёрт возьми, превратила мой дом? – потрясённо воскликнул Дрейк. – Тебя, что нельзя и на минуту нельзя оставить одну?!

Судя по тому, как он поджал губы и гневно зыркнул на девушку, инстинктивно сделавшую шаг назад, он хорошо разглядел и выбитое окно, откуда свешивалась простыня, как флаг капитуляции, усыпанный битым стеклом пол, и искореженный стул. Видимо до сего момента, Дерек из-за атаки Роуз и их последующей беседы не замечал разрушений. Виновница же почувствовав укол совести, потупила взгляд.

– А зачем меня было меня запирать? – буркнула она. – Я всего лишь хотела выбраться.

– Ага. Поэтому надо было мой дом громить?!

– Повторюсь – я просто хотела выбраться из незнакомого места, в котором меня заперли!

– От тебя одни проблемы Сент-Джеймс. Ты ходячая головная боль, – вынес свой вердикт парень. – А запер потому что, мне надо было отлучиться, но точно зная, что едва открыв глаза, ты тут же перепугавшись, рванешь, куда глаза глядят, не решился оставить дверь открытой. Заблудилась бы. Потом ещё время трать, ищи тебя. Девочка- то наша наверняка и леса не знает и правил ориентирования. Как бы я потом Джону и Лидии глаза бы взглянул? Раз уж их глупую племянницу не уберёг.

Роуз задохнулась от такого неуважения и едва ли не презрения. Теперь было ясно, что его сложившееся мнение о ней, как о взбалмошной, не слишком умной, ветреной и неприспособленной к жизни девице, как она и предполагала, не изменилось. Что и говорить – чувственный удар по её самолюбию и гордости.

– Сидела бы ты лучше дома Розамунда. Так для тебя и других лучше, – тяжело вздохнув, добавил Дерек.

– Ну знаешь…ходить по лесам и незнакомым мне местам, моим хобби тоже не является! Так уж получилось! – едко произнесла Роуз. – Наверное, теряю пространственную ориентацию. С жителями многолюдного мегаполиса, такое видимо бывает, когда они оказываются в Богом забытой дыре.

– Тем более, стоит сидеть дома с тётей и дядей, в тепле и уюте, как, и положено любой изнеженной девице, раз уж её угораздило оказаться «в Богом забытой дыре», – парировал тот в ответ.

Ладони девушки сжались в кулаки, а глаза потемнели до цвета грозового неба. Дерек и Роуз, с гневом и недовольством воззрились друг друга. Между ними, казалось так и потрескивает напряжение, только что искры не летят.

А ведь совсем недавно Розамунда не хотела покидать объятий парня и вот сейчас уже едва сдерживалась, чтобы не броситься на него с кулаками, злясь на него за такое отвратительное отношения к ней, за ослиное упрямство. Перемирие, даже можно сказать душевная близость, что было, установилась между ними после вечеринки, очевидно, канула в Лету. Всё вернулось на круги своя, и их общение вновь стало изматывающим, трудным для обоих противостоянием. Впрочем, мысль о вечеринке тут же повлекла за собой другую, о том, что она так и не извинилась перед Дрейком за своё поведение на вечере. И пусть сейчас они были наедине, как она того и хотела, но Розамунда понимала, что произнести «извини» и заговорить о произошедшем на празднике, у неё язык не повернётся. Дерек казался раздражённым, повод сердится, у него надо сказать, был, а подливать масло в огонь его гнева, по меньшей мере, казалось не разумным. А она, хоть и считала себя в нынешней ситуации пострадавшей стороной, но вот права на обиды, упрёки и злость, вроде, как и не имела, если говорить по совести. После случившегося на доброе отношение рассчитывать не стоило.

– Ладно, пошли, отвезу тебя домой. К твои родичам и дружку, с которым ты так страстно обжималась на стоянке, что у наших парней чуть крышу не сорвало от зависти, – наконец произнёс парень.

Резко развернувшись на каблуках, Дерек готов был шагнуть за порог, но его остановили слова Роуз, произнёсённых с надрывом, хриплым шепотом:

– Дружка нет. Мы расстались с Адамом. Я отдала его подруге.

Эти слова дались ей с трудом. Роуз почувствовала, как к глазам мгновенно подступили слёзы и теперь были готовы вот-вот пролиться горячими ручьями. Ей было больно, так, словно Дерек ударил её, вскрыл те раны, что сам же залечил. Самой себе она показалось жалкой, презирала свою слабость и неспособность смириться с тем, что возврата к прошлому нет. Кусочек сердца, что принадлежал Адаму, оледенел, когда в нём погасили пламя любви. Рядом же с Дрейком она забылась, наполненная чувствами к нему. Так зачем же, он заговорил о её бойфренде? Почему именно сейчас напомнил ей о той пустоте, что возникла после его ухода и что эта связь навсегда разорвана?

– Так, что теперь я одна, – добавила она, чуть отдышавшись, пытаясь вернуть себе самообладания и не желая, расклеится на глазах у Дрейка, ведь это было бы слишком унизительно, и, силясь, улыбнуться.

Только видимо её жалкие потуги не убедили парня. Он наверняка углядел истинное, довольно плачевное состояние девушки, по той боли, что видимо всё же исказила черты Роуз, в страдальческую гримасу. Лицо Д.Д. приняло серьёзное выражение, только отчего-то ей показалось, что это очередная его маска, помимо той равнодушной, которую парень «носил» обычно. Но это было куда лучше, чем если бы он попытался проявить сострадание, сочувствие или того хуже – жалость. От Дерека, она бы не приняла этого.

– Не надо. Не улыбайся, если тебе плохо. Тут нет никого, перед кем нужно играть роль, – сказал Дрейк и, приблизившись к ней, пальцем подхватил слезинку, которая всё же выскользнула из уголка глаз Розамунды. – А твой Адам идиот. Так что смело, можешь послать его к чёрту.

– Спасибо, – тихо поблагодарила девушка и появившаяся на её губах улыбка, на сей раз была искренней.

– А теперь пошли, нам ещё в школу сегодня, если ты не забыла, – в следующий миг переменил тему парень и девушка, была этому рада. Довольно с нее разговоров по душам, от которых становилось дурно.

– Хорошо. Только как же твой дом? Можем, успеем убраться?

– Обойдусь без тебя. Ты здесь и так постаралась на славу.

– Да ладно Дерек, не злись. Если хочешь, могу оплатить стекло. Мне не трудно.

– Не нужно Сент-Джеймс. Ничего не нужно. Будем считать, что это моё наказание, за то, что выпустил тебя из поля зрения.

– Ладно. Как хочешь, – пожала плечами Роуз. – Но если что, ты только скажи. Договоримся.

– Ага. Хорошо. А теперь будь любезна – выметайся из моего дома!

Девушка только кивнула и пошла к выходу, раз уж хозяин так торопился её выпроводить со своего жилища. Правда, несколько пострадавшего, после её посещения.

«А впрочем, так ему и надо! Будет знать, как запирать девушек одних в доме без полученного у них на то разрешения» – злорадно подумала Розамунда и покинула дом.

Но более нескольких шагов, так и не сумела сделать.

Реальность как-то внезапно утратила свои краски и очертание, потускнела и расплылась бесформенными пятнами, как картина, нарисованная акварельной краской, от разлитой на неё воды. Ноги налились свинцом, как и всё тело. Колени подогнулись. Роуз слабо вскрикнув, рухнула на землю и мир в тот же миг, взорвался адской болью. Такой, что разум помутился, а из лёгких со свистом вышел весь воздух. Перед глазами снопом взвились алые искры. Розамунде захотелось заорать, но из горла рвались только хрипы, будто её душили. Внутри вмиг разгорелось яростное, обжигающее пламя, как если бы девушку нашпиговали углями и раздули их, или же пропустили её внутренности через раскалённую добела мясорубку. Боль лишала разума, ранее Роуз и не предполагала, что такое может быть. Эту муку просто невозможно было терпеть и казалось нереальным любое сопротивление. Она разрушала, разрывала, убивала. Тело за какие-то мгновения, превратившееся в одну сплошную рану, его сотрясала крупная дрожь и ломало, изгибало в конвульсиях. Агония и тьма, за которой была черта жизни, уже разинула свою мерзкую пасть, пахнув на Розамунду холодом небытия. Но в тоже время, она давала прибежище от любых мук, от печали и горечи, стоило только сдаться и нырнуть в её глубины. И с каждым мгновением, что приносило невыразимые страдания, это забвение, выглядело всё более заманчивым. Однако, какая-то маленькая толика, здравого смысла, твердила ей, что надо бороться, цепляться за жизнь, стремиться к ней. Может быть, это был слабый отголосок чувства самосохранения, что ещё пытался заставить погибающую девушку отступить от края смерти. Но благодаря нему, она не совершила рокового падения во тьму и всё ещё держалась за тонкую нить, что связывала её с миром. Именно благодаря этой искре, Роуз смогла услышать сквозь пелену помутневшего сознания, громкую, цветастую брань Дерека, взывавшего к ней. Парень что-то кричал, требовал, но кроме своего имени, она не могла ничего разобрать. А её мир, её реальность вновь и вновь взрывалась ослепительно жгучей болью заставляя корежиться и извиваться на полу, хватать воздух руками со скрученными пальцами, будто пытаясь уцепиться за нечто, что удержит её в этом бренном мире, из которого она выпала.

И тут ей в рот полилась, какая-то тёплая, густая жидкость. В первое мгновенье, заставив Роуз подавиться и закашляться. Ей с силой разжали челюсти и в глотку, скользнул, слизкий комок. Всё это имело солоновато-сладкий вкус с металлическим привкусом.

Язык девушки, тут же стал выталкивать отвратное угощенье изо рта. Правда, это ей так не удалось, пальцы Дрейка мгновенно сжали её челюсти, фиксируя их будто стальные тиски, а затем буквально протолкнули комок в горло, заставив проглотить. И как бы Роуз не было плохо на тот момент, но она казалось, ощутила, как это сомнительное лакомство скользнула по глотке, прошло по пищеводу, и плюхнулась в желудок. Но хуже всего, что на этом кормёжка не закончилась. Кровь, заполнила ей рот до краёв, куски мяса, один за другим методично запихивались ей в рот. Если бы Роуз дали право выбора, которого на тот момент у неё не было, то она бы предпочла скорее покинуть этот бренный мир, чем испытывать адскую боль и унижение от рук любимого человека. Но этого ей было не дано, поэтому обессилив, девушка подчинилась своему мучителю и послушно проглатывала пищу.

Но как оказалось оно стоило того.

Край жизни, к которому увлекали страдания её истерзанных разума, плоти и души, внезапно стал куда дальше, чем был до того момента, когда Дерек начал своё «истязание». А затем и вовсе пропал. Да и боль, что всего минуту назад, разрывала Роуз на куски, притупилась и… отступила. Мало-помалу, сознание прояснялось, мир обретал привычные очертания. Девушка стала приходить в своё привычное состояние, что было удивительным, после того, что ей довелось испытать за последние минуты.