Чтение онлайн

Не отрекаются, любя,

Ведь жизнь кончается не завтра.

Я перестану ждать тебя,

А ты придешь совсем внезапно.

Не отрекаются, любя.

А ты придешь, когда темно,

Когда в окно ударит вьюга,

Когда припомнишь, как давно

Не согревали мы друг друга.

Да ты придешь, когда темно.

И так захочешь теплоты,

Неполюбившейся когда-то,

Что переждать не сможешь ты

Трех человек у автомата –

Вот как захочешь теплоты!

За это можно все отдать,

И до того я в это верю,

Что трудно мне тебя не ждать

Весь день не отходя от двери,

За это можно все отдать

Не отрекаются, любя,

Ведь жизнь кончается не завтра,

Я перестану ждать тебя,

А ты придешь совсем внезапно,

Не отрекаются, любя,

Не отрекаются, любя.

Я протянула инструмент певцу и под аплодисменты и откровенные разглядывания быстрым шагом прошла к двери. Поймала паренька-слугу, он сообщил, что вода и лохань стоят в моей комнате. Приказала, чтобы пришел забрать грязную воду через полчаса.

В комнате скинула одежду. Как жаль, что не могу постирать все, придется ограничиться трусами, лифчиком и футболкой. Зато хорошо выбила все остальное от пыли. Закрыла окно на запор и задвинула шторы. Быстро искупалась. Накладные ушки отклеились, но узор остался. Постирала вещи, тщательно их отжала и долго отряхивала от воды. Обмоталась простыней. Впустила слугу, который вынес грязную воду и лохань. Я попросила принести мне еще одну простынь, и через несколько минут мне ее доставили. Проводив слугу, развесила свои вещи сушить, закрылась на запор. Придвинула табурет к кровати, положила на него мечи, «боевые звездочки», кинжал, а второй засунула под подушку. В общем, на мне был только кулон и простыня, в которой и легла спать, затушив свечу.

5

Как и предполагала, мне спать спокойно не дали. Да что у них женщин тут нет? То в дверь скреблись, стучались, ломились, то в окно пытались залезть. Злость нарастала. Меня это так достало, что пришлось надевать одежду на голое тело и идти к хозяину. Я предупредила его, что если хоть еще кто-нибудь стукнет в окно или дверь, то просто начну убивать, намекнув, что я профессиональный киллер. А что я еще могла? Не знаю, что уж сделал хозяин, но больше шума в течение остатка ночи не слышала. Проспала аж до девяти (наручные часы остались). Умылась и опять диллема – нет зубной щетки, пасты, расчески. Умылась, почистила, как могла, зубы, вышла к хозяину, чтобы попросить расческу. Через столовую прошла на кухню и попросила служанку помочь мне. Она охотно согласилась. Мы вместе вернулись в комнату, она расчесала и заплела сложную косу, удивленно косясь на круглые уши. Потом увидела на мне кулон, глаза чуть не выпрыгнули из орбит. Она стала лепетать: «Госпожа, госпожа». Я уставилась на нее, потом приложила к губам палец и сказала:

– Никому не говори, что я здесь была и что ты меня узнала, хорошо? – Она с улыбкой закивала головой и ушла. А на мою «удачную» голову свалился очередной вопрос, вытекающий из всех остальных – какого … они так реагируют на обычный кулон. Одно хорошо, голова расчесана. Вот читала про попаданок и удивлялась, как у них так гладко быт проходит. Тут все нужно таскать при себе – все средства гигиены, а если критические дни начнутся раньше, чем я доберусь до Нэрана, тогда что? Мне надо было нагрузиться всем, чем нужно, а потом шагать по этой спирали. Вот я иду с сумочкой, большой сумкой и чемоданом по этой дорожке, в начале дорожки стоят мои, вытирают слезы, машут платочками, а загробный голос говорит: «Граждане пассажиры, отбывающие рейсом пешкарус в Артанию, пройдите на места отбытия». Представила себе это и рассмеялась. Это, наверное, нервы. Оружие и куртку решила не надевать, позавтракаю, вернусь и надену. Только кинжалы положила в голенища сапог. Вышла и заперла дверь.

В столовой уже сидели люди. Я окликнула подавальщицу. Она, мило улыбаясь, принесла мне завтрак. Я преспокойно стала завтракать. Но это длилось ровно до появления тех гостей, которые стояли у двери, когда я пела. Вся троица внимательно оглядывала меня. Отвернувшись, доела завтрак и, кликнув служанку, велела позвать хозяина. Не успела она отойти, как все трое хлопнулись рядом со мной на скамейки. Я попыталась выйти, но мне не давали встать. Тогда молча уставилась на главаря, который вел себя наглее всех. Он, улыбаясь, дотронулся пальцем моей щеки и губ:

– Почему вечером не открыла дверь? – О, да тут все страдают спермотоксикозом! С ехидцей ответила:

– Я была не одна. – Он нахмурился:

– Лжешь! Я спросил у мальчишки, он сказал, что ты одна в комнате.

– Да ну? Значит, он просто не заметил.

– Ну и кто же тот счастливчик?

– Почему счастливчик? Может как раз несчастный? – Мужчина разозлился:

– Ты чего мне голову морочишь? – Я усмехнулась:

– Я Вам морочу? Это вы здесь меня насильно удерживаете. Дайте мне уйти, и проблема будет решена. – Он коротко хохотнул:

– Очень умная женщина. Ты мне нравишься. – Оскалилась в ответ, еле сдерживаясь, чтобы не набить морду:

– Надеюсь, что и Вы тоже, очень умный мужчина, и если отпустите, то докажите, что еще и мудрый.

– Очень хитро. Может, позавтракаешь с нами?

– Благодарю, я уже позавтракала. Мне пора идти. Ждут. – Но меня не выпускали из стола.

– А куда идешь? Или это секрет? – Разозлилась. Тянет время. Ответила холодно:

– Нет, не секрет. Иду к князю Нэрану, выполнить данное ему обещание. – В столовой наступила мертвая тишина. Улыбки сползли с лиц собеседников. Я усмехнулась:

– Чего же вы так испугались? Не дал слово – крепись, а дал слово – держись. Я поклялась, надо выполнять. – Удерживающий меня мужчина отодвинулся.

Я вышла и под перекрестным огнем взглядов зашла в дверь, ведущую к номерам. В два шага очутилась у своей двери, открыла и заскочила, захлопнув дверь. Да что этот Нэран тут натворил, что его боятся, как монстра преисподней? Надела куртку и тщательно ее застегнула; потом оружие, подтянула ремень на джинсах, обмотала запястья эластичными бинтами. Последним накинула плащ. Огляделась, вроде ничего не забыла. Открыла дверь и впечаталась в менестреля. Ну, хватит с меня! Рявкнула:

– Ну, что еще? Когда же меня оставят в покое? – Он затянул меня обратно в комнату и спросил:

– Ты действительно идешь к князю? – Я утвердительно кивнула. – Тебе к нему нельзя. – Нет, ну нормально это? Я еле прошла в этот мир, так стремилась попасть к любимому, а тут какие-то уроды меня задерживают. Фыркая, выуживая всю оставшуюся во мне вежливость, спросила:

– И почему же мне нельзя к нему? Он людьми питается? – Певец выдавил из себя, краснея:

– Ты очень красивая, а он не посмотрит на это, убьет. А я … а мне … - тут он замялся, я с подозрением уставилась на него, чего же он мямлит? Потом выпалил. – А я полюбил тебя. Никогда еще не видал таких, как ты, девиц. Не обещаю, что будешь жить в роскоши, но если останешься со мной – сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась, моя королева! – закончил он твердо, смело смотря мне прямо в глаза. Знала бы, что тут на меня такая бешеная популярность будет, давным-давно сбежала бы сюда. Я покачала головой и сказала:

– Спасибо за признание, очень польщена, но у меня есть возлюбленный. Мне действительно пора в дорогу. А князя вашего не боюсь, давно его знаю. Прощай, менестрель! Пусть твоя дорога будет гладкой, погода теплой, а слушатели щедрыми! – Но певец с глазами полными слез не выпускал меня из комнаты. Его губы дрожали, потом он выговорил:

– Пусть звезды осветят твой путь, все будет только в помощь! Пусть силы неба защитят тебя от князя и его гнева, от его жестокости и его коварства! – Он опустил руки и отошел. Я легонько коснулась щеки менестреля и прошептала: