Чтение онлайн

Приблизившись к Свирелии, девочка увидела такое, что на спине у неё, между лопатками, будто колючками закололо: на свирельцев наступали полчища чудовищ. Они дико вращали глазищами и так разевали пасти, что Виолка вместе со своей скрипкой свободно поместилась бы в любой из них.

— Если один Лягушонок грубиян, другие же невиноваты, — прошептала девочка, вздохнула и, поборов страх, поправила банты на голове. — Сейчас я им покажу!

Ряды свирельцев и булыганцев двигались навстречу друг другу. Булыганский знаменосец, надрываясь, тащил палку с булыжником — каменным портретом своего повелителя. Поодаль плескалась на ветру серебряная ветка на зелёном свирельском знамени.

— Огонь! — скомандовал Лягушонок, и в булыганцев полетели пики. Алмазные наконечники крошили, дырявили их каменные груди. — Отличное оружие, тысяча акул! Огонь! — опять кричал Лягушонок.

И опять летели в булыганцев пики.

Воины ревели, но всё же медленно продвигались вперёд. Вот они взмахнули отравленными копьями, но не успели их метнуть, как в них внезапно ударила мощная струя ледяной воды из водомёта. Это началась операция «холодный душ».

Раскалённые булыганцы зашипели и заклубились паром, в панике затопали кто куда. Порядок был нарушен.

Булыган взревел страшным голосом, взмахнул дубинкой — и снова пошли на свирельцев каменные воины, стали бросать отравленные колючки-копья. Как ни прикрывались свирельцы Фитильковыми щитами, копья всё же попадали в них. Но мазь Витаминчика сделала своё дело — никто не умирал ни от змеиных укусов, ни от колючек, отравленных змеиным ядом.

Коренёк без отдыха качал и качал из канала воду, снова била мощная струя из водомёта — и опять, шипя и клубясь паром, отступали булыганцы.

Но вот в самый разгар боя вода в водомёте вдруг кончилась. Оказывается, силач Коренёк перестарался: слишком сильно надавил на насос и нечаянно сломал его.

Что делать? Ещё немного, и неприятель может повторить атаку.

Хорошо, что у Лягушонка был припасён маленький походный бачок с водой. Смущённый Коренёк прикрепил бачок к водомёту и вырвался вперёд, чтобы взять врага на испуг и отвлечь его внимание.

Булыганцы стали его преследовать. Коренёк время от времени прицеливался в неприятеля и разбрызгивал во все стороны ледяные струи.

Преследователи, снова охваченные ужасом, пошли на попятную. В конце концов они всем отрядом сдались в плен, и Коренёк, наставляя на них водомёт, привёл и сдал военнопленных Лягушонку.

Ни одна из сторон не наступала, заняв позиции. Усталые воины-свирельцы отдыхали. Гематоген, Витаминчик и Ампулка перевязывали раненых. Раны не были смертельными, но причиняли сильную боль.

— А говорили, что неуязвимыми, непобедимыми станем от пилюль, — сквозь стоны укоряли раненые Гематогена. — Выходит, враньё одно... Не годятся серебряные почки, зря их нахваливали...

— Но это ведь первые пробы лекарства, — виновато отвечал Гематоген. — Пока они слабые...

— Сразу ничто не делается, — повторял Минус, заступаясь за Гема. — Подождите, дайте время — ещё получатся у профессора преотличные пилюли!

Фитилёк, не теряя времени, решил починить насос. Однако насос никак не чинился, хоть плачь.

— Повоюешь тут, когда лучшие друзья ломают оружие! — ворчал Лягушонок, наблюдая, как Фитилёк бьётся над насосом.

В этот момент все увидели на поле боя Виолку. На платьице её, как живые, пестрели цветы, а в волосах красовались новые банты — и когда только она успела так прихорошиться!

Чуть дрожащим голоском Виолка крикнула:

— Оркестр, ко мне! Стройся!

Музыканты покосились на Лягушонка, но тут же приготовили инструменты и стали по своим местам, как полагается в оркестре. Виолка тоже достала скрипку и настроила её.

Увидев такую картину, Булыган подумал, что свирельцы решили сдаться и приготовили ему торжественную встречу.

Он двинулся вперед, выпятив грудь и вытаращив глазищи. Вместо злобы в них теперь поблёскивало довольство.

Каменные воины затопали вслед за своим повелителем.

— Ну, скоро, что ли, починишь свой насос! — досадливо крикнул Лягушонок Фитильку и тут, увидев оркестр и Виолку со скрипкой, неожиданно подумал: «А не попробовать ли и вправду музыку? Народ приуныл, может быть, музыка поднимет его дух?.. Поглядим, что выйдет из этой затеи старика Тромбуса...»

— Огонь! — на всякий случай громко скомандовал Лягушонок оркестру.

Та-та-та-тах! — раздался стук барабанов.

Дзинь-дзи-дон! — зазвенели тарелки.

Ту-ту-ту-у-у-у! — завели своё трубы.

А после такого громкого вступления запели семь свирелей. Их голоса приятно журчали, обвивая булыганцев серебристыми струйками, пробивались в их каменные уши.

Поражённые воины остановились, позабыв о топорах и пиках. Свирельцы приободрились, построились в ряды и храбро пошли на врага.

— Что такое? — заорал Булыган, спохватившись. — Вперёд, в атаку! Ко-о-опья на пле-е-ечо!

Каменные воины повиновались.

Но тут опять грянул хор свирелей. Первые ряды булыганцев дрогнули, из рук воинов попадало оружие. Войско снова остановилось, будто заколдованное песней, вмиг затихло злобное рычание.

— Что? Бунтовать?! Я вам покажу! — бесновался Булыган.

Он подбегал то к одному, то к другому воину и стукал их по голове каменной дубинкой.

Снова затопали булыганцы, снова взметнулись копья, и вот уже десяток шагов отделяет каменные чудовища от свирельцев.

Тут Виолка сделала оркестру знак, чтоб он стих, и выступила вперёд.

Кто бы мог подумать, что в этой девочке столько храбрости!

Воины остолбенели, а Булыган стал приближаться к Виолке.

— Ха-ха-ха! — захохотал он.

И в тот миг, когда Булыган с рычанием поднял огромное копьё, чтоб в упор сразить маленькую артистку, Виолка тронула смычком струны.

Она играла, покачиваясь и отбивая ногой такт, и банты в её косичках чуть вздрагивали. Глаза Виолки, как настежь распахнутые оконца, в этот миг не видели никого вокруг. Скрипка пела то грустно, то весело, и обычно некрасивое лицо девочки теперь вспыхивало и светилось.

— Какая красавица наша Виолка! — восхищённо перешёптывались свирельцы, позабыв, что находятся на войне. — И как хорошо играет!

Запрыгали каменные глазищи Булыгана, содрогнулся он всей тушей и попятился, натыкаясь спиной на воинов. Копьё так и застыло у него в руках, И те булыганцы — а таких оказалось немного, всего тридцать три, — у которых сердца окаменели до самой серединки, тоже в страхе начали отступать.

А остальные воины замерли, уронили на землю отравленные копья и стали во все глаза глядеть на девочку и на маленький розовый ящичек в её руках.