Чтение онлайн

Лео взглянул на меня искоса.

— Нет, лишь одна-две из них... с трудом подходят... для гостиной леди.

— Но там есть одна, где девушка с младенцем. Флоре она понравилась. И еще одна. Где девушка с розами.

— Может быть, лучше не Афродиту? — посмотрел он на меня.

— Она мне понравилась.

— Ладно... согласен.

Я лукаво взглянула на него.

— Отошли ее художнику, чтобы он нарисовал ей что-нибудь из одежды — например, блузку с большим вырезом и короткую юбку, как носят школьницы.

— Что?! — ужаснулся Лео. — Неужели ты это говоришь всерьез?

Я хихикнула.

— Конечно, нет — она и так хорошо выглядит, — на мгновение, я испугалась, вдруг Лео рассердится на меня за попытку поддразнить его, но он тоже засмеялся. Наверное, вино, которое мы пили за ужином после шампанского, сделало и меня тоже чуточку легкомысленной.

Внизу, в большой гостиной, я поиграла немного с Розой между двумя чашками кофе. Лео молча наблюдал за нами. Я заметила, что его кофе совсем остыл.

— Хочешь свежего кофе перед прогулкой с Неллой? — спросила я.

Он встряхнулся, словно большой медведь, впервые вылезший из берлоги после зимней спячки.

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, взял бы с собой Розу на прогулку по саду.

— Розу? Но...

— Естественно, ей будет лучше, если ты пойдешь тоже.

— Ну, я не знаю... слишком поздно.

— Но правительство издало декрет, что сегодня — день перехода на летнее время, и любезно переставило часы вперед, чтобы, дать нам побольше солнечного света. Кроме того, я думаю, что Роза должна отпраздновать свои крестины.

Почему бы нет? Солнце еще светило.

— Тогда, я заверну ее потеплее, хорошо?

Мы прошли через белые ворота в высокой кирпичной стене, между столбами, под зеленеющей листьями аркой. На поляне Лео свернул налево, по направлению к аллее вьюнковых роз. Там он остановился.

— Помнишь, Эми, тот вечер, когда мы разговаривали в самый первый раз? Я увольнял эту Дороти Перкинс, а ты считала, что это неверно — что я делаю ошибку. И ты говорила со мной, чтобы поправить меня. Ты помнишь?

— Да, конечно, — вдруг заторопилась я. — Давай пойдем сюда — я покажу тебе «Генерала Джека». Он очень разросся в этом году, — я решительно пошла вперед. Лео последовал за мной.

Мы обошли внутренний парк. Я рассказала ему о том, как растет каждая его роза, а он молча слушал, задавая незначащие вопросы. Роза заснула у него на руках — она все это видела раньше. Затем мы подошли к верхушке лестницы, взглянуть на мальчика, гордо восседающего на дельфине, и на «Гарланд розу», вьющуюся молодыми зелеными листьями по сучьям старой яблони. Лео стал спускаться по ступенькам. Я нехотя последовала за ним. Он остановился у скамейки на середине лестницы.

— Посидим немного?

По правде, мне не хотелось этого, но я подумала, что Роза стала тяжелой, а Лео не привык, как я, целый день носить ее на руках. Я села на скамью, Нелла растянулась на брюхе около моей ноги, а Лео грузно опустился рядом со мной. Он сидел чуть повернувшись, так, что мог смотреть прямо на «Гарланд», и молчал, а я от неожиданности не могла придумать, о чем говорить. Некоторое время мы сидели молча. Наконец он повернулся лицом ко мне.

— Это кажется невероятным, не так ли? Вот я держу на руках Розу — а год назад она еще не существовала, даже и мысли о ней не было...

Я сказала про себя — может быть, ты тогда не думал о ребенке, но я думала. В прошлую весну я не могла думать ни о чем другом. Я потянулась и погладила лицо моей спящей дочки.

— Может быть, я была эгоистичной, когда хотела еще одного ребенка, но не жалею об этом.

— Я тоже, — голос Лео был едва слышным, но хорошо различимым.

Мне опять стало не по себе, и я заставила себя думать о французской графине. Наверное, Лео приводил ее сюда — но сейчас она мертва. Однако, ее сын пока жив. Я ничего не могла поделать с собой, я ничего не могла поделать со своей любовью к нему. Порой мне хотелось кричать от сожалений об этом, но все-таки я ничего не могла поделать с этим.

Было ни к чему оставаться здесь, под вечерним солнцем, сидя рядом с мужчиной, который был моим мужем, и я встала.

— Здесь свежо, мы простудим Розу.

— Да, пожалуй, — тихо ответил Лео. — Пойдем, Эми, если тебе так будет лучше.

На пути назад поток моей болтовни окончательно иссяк. Лео тоже не проронил ни слова, он заговорил, только когда мы вошли в холл:

— Не знаю, смогу ли я приехать в следующую субботу на день рождения Флоры. Я вышлю подарки заранее, подари их ей от моего имени, если я не приеду. Вот она, твоя драгоценная дочка.

Я взяла у него Розу.

— Спасибо тебе, спасибо за то, что ты позволил мне все время держать ее с собой.

— Я рад, что она доставляет тебе столько счастья, — голос Лео звучал официально. — Доброй ночи. Утром, конечно, я не смогу увидеться с тобой.

Я подумывала, не встать ли мне пораньше, но теперь стало ясно, что Лео, не хотел, чтобы я провожала его.

— Доброй ночи, Лео, — сказала я с облегчением. — Счастливого пути.

— Спасибо.

Он повернулся, и не оглядываясь пошел в свою библиотеку. Нелла последовала за ним преданной тенью у его ноги.

На следующий день я попросила Клару сказать миссис Джонстон, что его светлость разрешил мне распаковать картины и повесить у себя любые, какие мне захочется. Пришел Джесси, разнорабочий, а с ним юный Бен из конюшни, и я стала выбирать картину. Вместе с мужчинами я переходила от картины к картине, показывая их Розе. Это было похоже на встречу со старыми друзьями, только лучше, потому что я знала истории тех, чьи имена были на табличках под картинами. Я прочитала их в книге греческих мифов и легенд, которую мне дал Лео. Моими любимыми были три картины, такие светлые и счастливые, что, казалось, можно было чувствовать солнечное тепло, идущее с них.

Я подошла к изображению Навсикаи, которая прислонилась к колонне, подперев подбородок рукой — словно размышляла, что подать Одиссею на ужин, и вдруг увидела, что он уплыл. О ней я знала все, но в книге, которую мне дал Лео, не было ничего ни о Бальнеатрикс, ни о Клитии. Мне нравилась Бальнеатрикс, которая держала поднос со льняными полотенцами и чуть улыбалась, словно предлагала их, но я совсем не понимала, что делает Клития. Она стояла на коленях, залитая солнцем, с протянутыми кверху руками и головой, склоненной набок, так, что ее длинные волосы струились по спине. Они были такими же золотистыми, как мои, и так же вились, но мои все-таки были длиннее — я могла сидеть на них, а она вряд ли могла сидеть на своих.