Чтение онлайн

На палатку падают первые капли дождя, бумажные фонарики дрожат, тени пляшут вокруг них, как капризные боги. Молния пронзает небо, освещая наши лица.

Я задыхаюсь от грома и вспышек, рассекающих небо.

– Это прекрасно.

– Да.
– Но Бастен смотрит не на грозу, а на меня. Трепет восторга раздувает меня, как мехи, пока мои нервы не вспыхивают.

– Райан разогрел тебя, - злобно говорит он, просовывая левую руку между моих ног, - но кончишь ты со мной.

Я задыхаюсь от грубого прикосновения его большого пальца к моей влажной киске.

– Черт, маленькая фиалка, ты мокрая, как утренняя роса.

Мои глаза закрываются, когда его рука скользит вверх и вниз, дразня меня легкими движениями.

Я шепчу:

– А что, если нас поймают?

Его голос звучит как наждачная бумага:

– Мне нет ни малейшего дела ни до чего под голубым небом бессмертного Вэйла, кроме поклонения твоему совершенному телу прямо сейчас.

Он берет засахаренный фиолетовый лепесток с тарелки с пирожными и протягивает его мне, выжидая, пока я послушно зажму его между зубами. Лепесток растворяется на моем языке, его тонкая цветочная эссенция смешивается со сладким хрустом кристаллизованного сахара. Он напряженно следит за тем, как я глотаю, а затем медленно слизываю с губ кристаллики сахара.

– Мм…

С его губ срывается восхищенный вздох.

– Блядь.

Он раздвигает мои ноги еще шире, его рука продолжает дразнить мою мокрую киску. Когда его большой палец прижимается к моему клитору, он берет массивное павлинье перо другой рукой - глаза не отрываются от моих - и приказывает:

– Ложись. Будь хорошей девочкой. Я заставлю тебя стонать.

Кажется, что шатер вращается, пока он сбрасывает на землю все новые и новые подношения, толкая меня дальше, пока я не оказываюсь между ледяной скульптурой слева от меня и мерцающим канделябром справа. Капля воска падает мне на живот, и я сжимаюсь, но она не обжигает так, как я думала. Это только возбуждает меня.

Без предупреждения Бастен взбирается на край алтаря у моих ног. Рулон драгоценного шелка падает на землю вместе с инкрустированной копией «Книги бессмертных».

Медленно он ползет ко мне, продолжая сбрасывать священные подношения, пока его бедра не оказываются рядом с моими. Глядя на меня сверху вниз, он проводит павлиньим пером по моим соскам.

Я вздрагиваю и выгибаюсь от мучительно мягкой щекотки. Он проводит пером по животу к моей трепещущей киске, дразня тугой, горячий бутон.

– Клянусь богами, Бастен!
– Моя нога дёргается, сбивая на пол ещё больше монет.

Еще одна капля горячего воска падает мне на бедро, так изысканно контрастируя с ледяной водой, скопившейся у основания шеи, что я уже не могу представить, как мое тело выдержит еще хоть одно прикосновение, не разбившись вдребезги.

– Я больше не могу!

– Можешь, маленькая фиалка. Ты примешь все, что я сделаю с тобой. Ты можешь быть принцессой, а я - грязным язычником, но, когда мы трахаемся, я - твой бог.

Бастен берет кувшин с медовыми сливками и медленно льет жидкость на мою набухшую киску.

– Поздно ночью, - мурлычет он, - ты будешь вспоминать это. Ты закроешь глаза и будешь трогать себя во всех местах, как это делаю я, желая, чтобы это стало реальностью, с нетерпением ожидая следующего раза.

Я всхлипываю еще до того, как он опускается на четвереньки и приникает ртом к моей киске. Длинными движениями языка он слизывает сливки между моих ног. Мощный прилив сексуальной пульсации охватывает мою нижнюю половину. Восхитительная дрожь наполняет меня желанием продлить удовольствие, и я сжимаю пальцами край алтаря.

Он вылизывает каждый дюйм моей киски, долго и настойчиво, словно хочет стереть любое воспоминание о другом мужчине. Мои бедра дрожат, пытаются сомкнуться, но он снова раздвигает их и продолжает лакомиться. Его пальцы сжимают мою задницу, как спелый фрукт, а большой палец вдавливается в мою горящую киску.

Я цепляюсь за край в поисках святого милосердия, но тающая ледяная скульптура продолжает стекать на меня ледяной водой, от которой я корчусь.

Он втягивает в рот мой клитор, посасывая и лаская языком, словно наслаждается сладкими пирожными, и я чувствую, как нарастает крещендо.

– Я уже близко…

Он поднимает на меня свой дьявольский взгляд и говорит:

– Еще нет, маленькая фиалка. Кончи раньше времени, и ты заработаешь себе наказание. — Он смачивает палец моей собственной влагой, а затем держит его над пламенем свечи, вдавливая в горячий воск.
– Будь хорошей девочкой, и я позабочусь о тебе. Если нет… — Он наклоняет свечу, чтобы капнуть воск на основание моего живота, и я вскрикиваю, откинув голову назад, но затем боль превращается в наслаждение. Мои извивающиеся бедра опрокидывают бутылку портвейна, которая открывается и заливает алтарную скатерть алой жидкостью.

– Такая нетерпеливая, порочная девчонка? Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь, как язычницу?

– Да.

Он опускается на колени, расстегивая кожаный нагрудник. Я нетерпеливо тяну за ремешки вокруг его талии, желая, чтобы он освободился от остальных доспехов.

Мучительно медленными движениями он расстегивает штаны, глядя мне между ног.

– Черт, маленькая фиалка. Я хочу молиться тебе. Я хочу поклоняться тебе. Я хочу петь песни в твою честь, пока не пройдет тысяча лет, и люди не начнут рассказывать легенды об этой ночи.
– Наконец он освобождает свой член - твердый, пульсирующий, как рукоять меча, - и располагается у моего входа.
– Как ты хочешь?

– Жестко, Бастен. Жестко и немедленно.

Он входит в меня одним сильным толчком, от которого мои бедра поднимаются ему навстречу. На секунду мы остаемся в таком положении, залитые светом свечей и обжигающим холодом ледяной воды. Наконец, воздух проникает в мои легкие, как будто это то, что я искала целую вечность. Мое тело вознаграждает меня приливом тепла, от которого подрагивают пальцы ног.

Пот стекает со лба Бастена, когда он выходит, а затем снова врывается в меня твердыми, уверенными толчками.

– Вот так. Такая непослушная маленькая богиня, не так ли?

Его толчки - чистый рай, они направляют потоки наслаждения прямо в мои глубины. Моя рука пробирается к одному соску, пощипывая уже ноющую вершинку.

Бастен хватает меня за оба запястья, фиксируя их над моей головой. Я задыхаюсь от нахлынувшего желания. Понимающая улыбка расцветает на его губах - он знает, что мне это нравится.

– Ты не прикасаешься к себе. Ты слышишь меня, маленькая фиалка? Ты кончишь, когда я позволю.