Чтение онлайн

— Боюсь, я не смогу разделить вашего энтузиазма, — произнесла девушка. — Видите ли, я не обращаюсь к словодури, а читаю только те книги, которые выбирают для меня яйцеглавы.

— Как вы можете их выносить? — искренне удивился Гаспар.

— О, я научилась, — ответила она. — Я обязана была, поскольку собиралась подобраться к пониманию этих братков хотя бы на десять световых лет.

— Ну и как, смешно?

— Что смешно? — она топнула ножкой. — Боже мой, эта тачка просто ползет.

— Она только что поменяла аккумуляторы, — напомнил ей Гаспар. — Видишь огни впереди? В квартале снова включили электричество. Хорошо бы подключить антигравитацию к такси Тогда мы могли бы летать туда, куда сейчас ездим.

— А почему же нет? — спросила девушка так, словно в этом был виноват Гаспар.

— Тут дело в размерах, — сказал он. — Зейн Горт несколько дней тому назад объяснил мне, что антигравитационные поля — поля короткого радиуса действия, как, например, сдерживающее поле вокруг атомного ядра. И оно может поддерживать снаряды, а не космические корабли, и скорее чемоданы, чем такси. Если бы мы были размером с мышей или хотя бы котов…

— Коты, ловящие такси, меня не впечатляют. Зейн Горт — инженер?

— Не больше, чем того требует написание приключенческих книг для роботов. По-моему, они набиты физикой. Впрочем, как и большинство современных роботов, он имеет множество увлечений, являющимися по сути вторыми профессиями. Да чего там, у него есть катушки, которые позволяют вводить новую информацию двадцать четыре часа в сутки.

— Вы ведь любите роботов?

— А вы нет? — спросил Гаспар неожиданно жестко.

Девушка пожала плечами:

— Они не хуже иных людей, просто кажутся мне холодными, как ящерицы.

— Тухлое сравнение. И совершенно неточное.

— Неправда. Роботы хладнокровны, как ящерицы, разве не так? По крайней мере, они холодные.

— Ты ждала, что они будут доводить себя до кипения, только бы потешить тебя? Что сделала теплокровность для человечества, кроме того, что превратила людей в сук и заставила воевать?

— Она стала завершением нескольких романтичных и смелых поступков. Хотя знаешь, ты сам во многом похож на робота, Гаспар. Холоден и механистичен. Пари держу, ты как та девушка, что бьет тебя током, или как там это делают роботы, едва только нажмешь кнопку «Любовь».

— Но роботы не такие! Они какие угодно, только не механистические. Зейн Горт…

Такси остановилось у залитой ярким светом двери. Тонкое золотое щупальце, извиваясь и подрагивая, точно змея, которую научили танцевать шимми, тут же вылезло из двери. Оно помогло выбраться из салона машины, а потом хлопнуло Гаспара по плечу.

На конце щупальца, венчая его золотое тело, вырисовались изогнутые губки. Затем они расцвели, будто цветок, и томно прошуршали:

— Позвольте проводить вас и вашу леди в межзвездный ресторан Энгстренда. Потрясающая космическая кухня.

Тем не менее заведение Энгстренда не было столь же пустым и холодным, как межзвездное пространство или, например, забегаловка для роботов. Ящериц в меню тоже не было, хотя подаваемые блюда все-таки содержали нечто болезненное. Впрочем, напитки оказались довольно здоровыми. Спустя мгновение няня Бишоп позволила себе разразиться рассказом о том, как заинтересовалась яйцеглавами: будучи еще маленькой девочкой, она часто посещала «Детскую» вместе с тетей, работавшей там няней. Гаспар в свою очередь поведал, как еще с детства мечтал стать писателем, объясняя это своей любовью к словодури, вместо того, чтобы постигать основы бизнеса из стерео, телевидения, моделирования или общественных отношений. Увлекшись, он начал в деталях описывать то, что делало словодурь — особенно от некоторых мельниц — столь удивительной. При этом его голос зазвучал так громко и беспокойно, что похожий на паука старичок с соседнего стола попросил разрешения вмешаться в разговор.

— Вы правы, молодой человек, — возгласил старикан. — Главное всегда словомельница, а не писатель. Я читаю все книги, выпущенные «Книжником Писателем», независимо от того, чье имя прилепят на обложку. В этой машине больше жизни, чем в любых трех других вместе взятых. Иногда мне приходится разбирать даже мелкий шрифт, лишь бы удостовериться, что это книга «КП» создает чувство, что мой мозг — это теплая темная пустота. Я всегда говорю: читайте помол!

— Насчет этого я не знаю, дорогой, — прокомментировала сидящая позади него полная светловолосая женщина с поджатыми губами. — Мне всегда казалось, что роботы Элоизы Ибсен находятся на должном уровне, независимо от того, какую машину она использует.

— Сыр небесный! — насмешливо воскликнул старичок. — Во всех секс-эпосах используется одна и та же программа и каждый раз все зависит только от качества словомельницы. Имя Элоизы Ибсен или любой другой не влияет на это ни капли. Писатели! — лицо его потемнело, морщины углубились. — Их всех надо выстроить и расстрелять после того, что они натворили сегодня утром. Взорвать аттракционы в парках или отравить фабрики мороженого — и то нельзя из одной злобы. Правительство утверждает, что все не так страшно, а завтра они будут говорить даже об улучшении ситуации, но я всегда знаю, когда они скрывают большую катастрофу. Экран начинает мигать в гипноритме. Вы слышали, что эти писатели сделали с «КП»? Азотная кислота! Их стоило бы выстроить и сделать с ними то же, что они сделали с машинами. А тому, кто сотворил такое с «КП», нужно бы вставить пластиковую трубку в глотку и…

— Дорогой! — предостерегла его старушка. — Люди хотят спокойно пообедать.

— Все в порядке, мэм, — успокоила няня Бишоп соседку по столикам. — Эта мысль подойдет для переработки ее на золу. — Она взглянула на Гаспара и громко спросила: — А как ты, кстати, попал в писательский союз? Через Элоизу Ибсен?

И когда он от неожиданности подавился, девушка обошла вокруг стола, чтобы стукнуть его по спине. Старичок мгновенно просветлел.

Несмотря на возникший инцидент, а скорее именно благодаря ему, Гаспар решил приударить за няней Бишоп почти сразу после того, как они сели в такси.

— Нет, — непреклонно заявила девушка, отбросив руки писателя. — Ты сказал, что будет ужин и разговор. И не более. Так оно и есть. Впрочем, я догадываюсь, что происходит с тобой. После сегодняшнего пинка ты устал, растерялся, самолюбие уязвлено и ты жаждешь секса, как ребенок соски. Так вот, я не меняю пеленок или шлемов, премного благодарна. Я провожу все дни с кучей ужасных престарелых детей в жестяных коробках, постоянно пытающихся пришпилить мой разум и напичкать его своими мыслями, поэтому подвергать себя еще и ночами чему-то подобному на физическом уровне было бы ужасно. В любом случае, тебе нужна не женщина, а нянька. Ох, заткнись!

Последние слова, казалось, относились к ним обоим.

Гаспар, обидевшись, сидел молча, пока такси слепо вынюхивало магнитную полосу на дороге в четырех кварталах от ее дома.

— Меня приняли в подмастерья благодаря дяде. Он был мастером-волноводчиком, — неожиданно произнес он и начал скармливать монетки в щель машины.

— Я так и думала, что было нечто подобное, — спокойно отреагировала няня Бишоп, вставая. Последняя монетка исчезла в щели, и панцирь такси открылся. — Спасибо за беседу и ужин. Иногда бывает трудно поддерживать даже глупейший разговор, тем более когда не особенно пытаешься. Нет, не провожайте до двери, это буквально в нескольких шагах. Вы можете посмотреть через стекло. — Девушка вышла и, пока приемное устройство ее квартиры изучало, узнавало и открывало ей дверь, сказала: — Веселей, Гаспар. Что такого есть в женщине, чего нет в словодури?