Чтение онлайн

Опять испугавшись голосов псов, медвежонок убежал подальше в тайгу. Вернулся он назад, в лог, на рассвете, когда дрема навевает в любой разум самый сладкий сон. Осторожно, медленно, тихо, прикладывая для тайного передвижения все усилия, данные ему от природы и предков, дитя подошло с подветренной стороны к прииску на расстояние видимости. Чуткий нос давно поймал стойкий запах матери. Глаза видели растянутую на раме шкуру, но уши не слышали ее спокойного дыхания. Только теперь звереныш понял, что старая медведица не проснется никогда.

Потянулись трудные, напряженные дни одиночества. Днем белогрудый уходил в тайгу, в богатые кедровники на орех. На ночь возвращался к прииску, где витали запахи шкур убитых родственника ков. Собаки и люди не знали о его присутствии. Единожды избрав верную позицию, звереныш всегда приходил далеко за полночь, с подветренной стороны, забирался на пригорок за поселением людей, на скалу и лежал, улавливая родной запах. До настоящего времени, кажется, его никто не замечал.

Однажды, на третий или четвертый день после того, как он подкрался ночью на прииск, медвежонок вернулся на перевал, где обычно ходил с матерью по тропе. Ностальгия по утраченному позвала его в родную вотчину, на плантации кедрового ореха, любимую лежку, где ему было так тепло под мохнатым боком опекунши.

Едва белогрудый поднялся на перевал и ступил на родную тропу, в нос ударил острый запах чужого медведя. Это был другой, страшный навет самца, который жил с другой стороны долины и много раз точил когти на их территорию. Старая самка прогнала его когда-то, но наглый хищник много раз нарушал границы благодатной вотчины, проверяя семью. Пересекая следы, чувствуя мощь и превосходство, наглец уходил восвояси, но недалеко. Он ждал удобного случая, когда освободится территория.

И вдруг старой медведицы не стало. Столетний ворон рассказал всей округе, что случилось в тайге. Как погибла хозяйка тайги. Нахал не замедлил оказать внимание усопшим. Черной ночью он пришел из-за широкой долины. Хищному зверю не стоило большого труда прочитать картину произошедшего. К большой радости, он понял, что благодаря случаю стал хозяином перевала. Поэтому не замедлил засвидетельствовать свое наместничество. Свежие следы его когтей на рваной пихте были далеко видны со всех сторон. Острый запах мочи по всей длине зверовой тропы предупредил животный мир о перемене власти. Останки хищник собрал в кучу, заложил мхом, ожидая, когда они вылежат время. Большую часть дня зверь находился на мягкой лежке под разлапистой елью. Запас жира навевал лень. Переживая триумфальные дни, медведь предавался сладостной неге предстоящей жизни. Теперь в его жизни было все, даже теплая, уютная берлога под скалой. Теперь он полноправный хозяин территории. Благодатное месторасположение хребта пророчило сытную, беззаботную жизнь до конца дней. Теперь никто не мог прогнать его в глухие, плохие урочища. Отсюда удобно нападать на домашний скот человека. Вкусив однажды их сладкую, молочную плоть, он не мог отказаться от искушения никогда.

Обнаружив на пихте следы когтей нового хозяина, медвежонок испугался. Колкий страх нависшей опасности сковал каждый мускул его тела. Теперь здесь, на тропе, каждый куст был для него врагом. Любое скрытное место грозило смертью. Опасный враг был готов убить его в любое мгновение. Прочные родственные узы не были поводом для мирных переговоров. Родной отец должен съесть сына, как будущего конкурента. В тайге на одном участке не может быть двух главарей. Обособленность и каннибализм у медведей — основа существования. Если сегодня не убьешь родного брата, завтра он убьет тебя. Третьего не дано. Что заложено матерью Природой, не вырубишь топором.

Данный закон был впитан белогрудым медвежонком с молоком матери. Он понимал это со дня своего рождения, но не сталкивался с этим, пока был под защитой старой медведицы. Теперь все изменилось. Люди, собаки, медведь-папа стали для него врагами. Встреча с кем-то из них не сулила ничего хорошего. Возможным продолжением существования были быстрые ноги да звериный оскал. О победе над врагом не стоило думать. Ему было всего лишь полгода, потому дать кому-то достойный отпор он не мог.

Белогрудый бежал: быстро, долго, упорно. Страх поджигал пятки. Ему казалось, что вот-вот на него бросится стремительная туша, которая уничтожит в одно мгновение. Память наводила ужас. Однажды летом, в старые добрые времена, медведица, сестра и он наткнулись на границе своих владений на останки пришлого собрата. Вероятно, чужой медведь забрел в эти места случайно или еще по каким-то другим причинам. Злой папаша убил его одним смертельным укусом, широко открытой пастью, мощными клыками охватив голову. Убитому медведю было не меньше трех лет.

Яркое воспоминание прошлого придало сил. Страх быть разорванным пополам подгонял звереныша смолистым факелом. Растерянно убегая от родных мест, белогрудый опять же стремился попасть под защиту матери. Запах ее шкуры в старательском поселке был единственной защитой для дитя тайги. Он бежал в глубокий лог, навстречу людям, плохо понимая, что эти люди и собаки тоже его враги. И было непонятно, какое из трех зол хуже.

На широкой прогалине, на половине горы, в ноздри испуганного малыша ударил резкий, малознакомый запах домашних животных. Его присутствие витало в поселении человека в равносильных долях с наветами шкуры матери. Два четвероногих копытных, рогатых существа не представляли опасности, всегда передвигались медленно и подавали голос, чем-то похожий на голос возмущенного марала. Медвежонок инстинктивно понимал, что бояться их не следует. Однако сохраняя выдержку, все же обошел луговую поляну далеко стороной, оставив пасущуюся скотину.

Коровы не слышали и не видели преследователя. Размеренный образ жизни домашних животных велел служить человеку, а не бегать от хищного зверя по тайге. В тот роковой день пасущиеся животные не слышали и не чувствовали медвежонка. Поэтому одно из них поплатилось жизнью.

В то время, как детеныш обходил поселение человека далеко стороной, по его горячему следу уже шла смертельная погоня. Злой папаша не дремал. Он слышал, как медвежонок приходил по тропе к помеченной пихте. Старая, теплая лежка под разлапистой елью была идеальным местом прослушивания вотчины. Медведь не замедлил проверить, кто это. А когда нашел свежий след звереныша, тут же бросился в погоню.

Тогда белогрудый так и не узнал, что жизнь его висела на волоске. Новый хозяин хребта мог догнать его уже в глубокой долине. Его спасли коровы. Оказавшись на пути преследователя, одна из них стала жертвой свирепого зверя.

В тот день в жизни сироты случились еще два очень важных, памятных события. Возможно, они и отложили в характере новый, злобный уклад мести.

Удачно преодолев широкую долину, перебравшись через реку далеко стороной от людей и собак, медвежонок неторопливо побрел в гору. Его удрученное состояние вызывало сочувствие. В своей жизни он потерял все, кроме жизни. Теперь его некому защитить. Никто не согреет его своим теплым, лохматым боком. Он не знает, куда идти, как быть, где зимовать. Зов предков подсказывал суровую, долгую зиму. Единственным утешением оставался запах шкуры матери, который доносил из поселения людей холодный, суровый ветер. Это было как прощание с прошлым: еще раз увидеть, услышать, почувствовать и проститься навсегда. Звереныш понимал, что очень скоро эти наветы исчезнут. С каждым днем запахи шкуры становились все слабее. Очень скоро он останется один.

Любимое место на скале, откуда маленький шпион наблюдал за прииском, имело превосходство над окружающим миром тайги. Скала находилась посреди горы, на приличном расстоянии от поселения. Она имела отвесные стены с трех сторон и около десяти метров высоты. Время, природные климатические условия обрамили на ее отвесах лишние камни. Четвертая, верхняя сторона была пологой, с редкими ступеньками, по которым можно было забраться на узкую площадку. Еще дальше природа образовала в скале естественную нишу с чахлой, травянистой растительностью, на которой могли расположиться несколько медведей. Вероятно, иногда здесь могли проводить время кабарожки, любительницы высоких скал. Чем и рассчитывались жизнью с росомахой или лисой. Единственную тропку, путь к отступлению, перекрывал хищник. Прыгнуть вниз с десятиметровой высоты на камни — не у каждого зверя хватит смелости.

Медвежонок не учитывал эти обстоятельства. Природная западня, наоборот, служила ему защитой. Ветер далеко и высоко относил его запахи. Вряд ли какой-то зверь полезет сюда просто так. Поэтому несколько прошлых дней, затаившись и наблюдая, звереныш провел спокойно, никто ему не мешал.

Белогрудый задремал. Путешествие на перевал забрало силы и энергию. Как всегда, забравшись на скалу, он прилег на живот, сложил перед собой лапы, положил на них голову и незаметно уснул.

Как много прошло времени, он не знал. В глубокую яму для отдыха налетел свежий, близкий запах человека. Белогрудый вскочил, закрутил носом по ветру, насторожился. Навет врага был повсюду: справа, слева, сверху, как будто он находился рядом. В добавление к страшным запахам, сзади, с верхней стороны скалы, на тропинке послышались подозрительные шорохи: там кто-то был.

Медвежонок напружинился подмытой водой талиной, сделал шаг, хотел бежать, но было поздно. До его ушей теперь уже донеслись осторожные, но отчетливые шаги. Детеныш понял, что сейчас произойдет и кто крадется с противоположной стороны камня. Он хотел бежать, но единственный путь к отступлению был отрезан. Прыгать вниз, на камни, стоило жизни. Косолапый оказался в западне.

Сейчас же с другой стороны площадки на скале появилось нечто непонятное, лохматое. Голыми были только лицо и страшные глаза. Медленно поднимаясь над камнями, человек показал пышную бороду, широкие плечи и длинные, крючковатые руки. Тяжелый запах смрада изо рта врага за несколько метров достиг ноздрей медвежонка. Непривычный к табаку звереныш осклабился, шумно фыркнул. Человек поднял глаза, увидел белогрудого.