Серебряный путь
Шрифт:
Сожаление, что не уберёг от того, что увидел во время лечения в её воспоминаниях… Последнее было настолько нелогично, насколько вообще в мире могло существовать что-то нелогичное: даже если бы он был в северной столице и увидел Ариану накануне её побега или за несколько дней до того, заметила бы она его, ослепленная своим Енианом и любовью к нему? Ответ очевиден. Тем не менее, нелогичное сожаление тоже жило в нём, доставляя невыносимую боль, когда он засматривался на хрупкую фигурку на лошади и думал о том, что пришлось пережить этой девушке всего четыре дня назад…
Вот и сейчас он схватился руками за голову, задавая себе привычный вопрос: почему, почему он не оказался в тот день в Аэлане?.. Почему не отговорил, почему позволил, чтобы это всё произошло с ней?
На смену болезненному и нелогичному сожалению приходила благодарность за то, что всё-таки оказался рядом, когда Ариане требовалась именно его помощь. От мысли, что могло бы произойти, если б рядом оказался другой целитель, например, тот же аптекарь из Аквенира, приходила боль, которая просто убивала… О боги, тёмные и светлые, спасибо, что сохранили ещё одну жизнь и направили эту девушку в его руки!
После благодарности богам его с головой захлестывала благодарность самой Ариане — за то, что откликнулась на его голос и согласилась жить. А ведь могла бы отказаться и уйти, или просто бы не отозвалась и осталась в своей тьме навсегда…
— Спасибо за то, что осталась здесь! — Шептал он куда-то в темноту ночи, представляя перед собой светло-зеленые, как весенняя листва глаза Арианы и её лёгкую улыбку, которая осталась такой же светлой, даже после произошедших с девушкой событий.
И как он теперь должен всё это убрать?
Можно попробовать приглушить эмоции, можно даже начисто их стереть — это будет легко, он это умеет… Но воспоминания всё равно останутся — он не станет их стирать, нет смысла. И тогда симпатия вернётся, стоит ему лишь обратиться к воспоминаниям или поговорить с Арианой. Он вспомнил, как его накрыло теплой волной после вчерашнего разговора с девушкой, а ведь она подошла всего лишь поблагодарить…
Как-то слишком быстро симпатия пустила корни в его сердце, а прошло-то всего четыре дня.
Впрочем, теперь он уже не был уверен, что это всего лишь симпатия.
А раз так…
Тогда он должен проверить любовь на предмет — фальшивка это или нет. Надо посмотреть, что у неё за основание, какой ведущий мотив.
Легенда о Люциане и Касинии
Он вспомнил древнюю легенду о могущественном чёрном маге Люциане, который соблазнил светлую жрицу Касинию, искусственно вызвав в ней любовь. Жрица нужна была магу, чтобы открыть врата Бездны — только служитель Тьмы и светлый жрец могли это сделать вместе.
Одним из компонентов той искусственной любви была гордыня — чёрный маг всячески поддерживал веру жрицы в то, что только она одна может вывести его из Тьмы и привести к Свету. Вторым компонентом было сочувствие к слабым и больным — маг притворился слабым, а больным он был и без того, потерял здоровье после каких-то экспериментов с магией. Что-то там было ещё, кажется рассказы мага о своём болезненном детстве и о том, как он поразил богиню Тьмы её же оружием… Всё это тоже произвело впечатление на Касинию.
Затем с Люцианом произошло то, чего он так боялся: маг попал в ловушку созданной им же фальшивой любви — влюбился в светлую жрицу сам.
Однако у ворот Бездны мага постигли испытания, после которых он уже почти не дышал. И тогда Касиния поменялась с ним местами — отдала свою жизнь, чтобы он мог жить. Её любовь оказалась не фальшивой, а самой настоящей.
Конец у легенды был печальный и совсем не нравился Маку.
Чёрный маг Люциан отрёкся от своей любви, потому что когда-то поклялся самому себе, что не будет ни от чего и ни от кого зависеть: ни от бога, ни от человека, ни от любви. Касиния, которая в момент отречения мага была ещё жива и просила провести с ней последние минуты, умерла осознавая, что была лишь пешкой в его руках.
В итоге, у открытых врат Бездны маг исполнил свою мечту и стал всесильным богом, но не смог творить. Потому что тот, кто отказался от любви, как от лишнего компонента, не способен создавать жизнь. И мир Люциана в конце концов погиб вместе с ним. Всё, в чём нет любви, умирает.
Много раз, читая эту легенду, записанную рифмованными строками в старинных книгах Библиотеки Высшей Магической Школы Нордвинтера, Мак представлял себе, что сделал бы он сам, оказавшись на месте Люциана. Ну, если бы у него были похожие мечты и его связывала такая же клятва самому себе… Уж он точно бы не бросил Касинию умирать на пороге Бездны! А аннулировать собственную клятву не составило бы труда, тем более когда речь шла всего лишь об одном её пункте.
Неужели не очевидно было, что любовь Касинии настоящая? Может, она и выросла из гордыни, но потом переродилась в нечто большее, потому что никто не способен отдать за другого человека жизнь из чувства гордыни и самолюбования.
В этом нет логики! Так же, как нет логики в его сожалении, что не смог предотвратить случившееся с Арианой.
Единственное, что он взял бы из этой легенды — очень красивое и поэтичное заклинание Золотой цепи, которым Люциан привязал к себе Кассинию.
Мак усмехнулся, глядя на луну. Значит, фальшивой любви за счёт игры на гордости Кассинии Люциану оказалось мало и он решил привязать её к себе ментальной золотой цепью.
Завтра они навсегда расстанутся с Арианой… А сейчас ему просто хочется, чтобы она о нём думала. Постоянно. Всегда!
Если бы это было возможно…
В голове сами собой зазвучали слова заклинания на древнем языке, всплывшие из памяти.
Если перевести их на всеобщий язык Одиннадцати королевств, эти слова представляли собой что-то вроде призыва «думай обо мне, помни обо мне», строки которого повторялись и чередовались со строкой «я — твоя цель».
— Иди ко мне, будь рядом со мной! — Последние слова заклинания были произнесены уже вслух то ли низким, срывающимся на хрип голосом, то ли горячим жарким шёпотом.
Мак протянул руку в сторону Луны, словно собираясь сорвать её с неба, сжав в кулак.
Но прежде, чем пальцы сомкнулись, с руки сорвалось тёмное пламя с золотыми искрами и со свистом улетело в небо.
— Что?!.. Это что сейчас было?
Глава 11. Золотая цепь. Стереть то, что может всё разрушить
Чёрт! Судя по всему, заклинание сработало, хотя он произнёс вслух только последнюю фразу. Нет, это невозможно… У него же не было намерения создать Золотую цепь! Или было?..
Мак подтянул из темноты след заклинания, затем воспроизвёл его в воздухе. У открытого окна белой дымкой повисли лёгкие строки — все! все, до одной, даже те, что не были сказаны вслух!