Чтение онлайн

— Ты хотела куда-то отойти для разговора? — спросила Каллиопа.

Лорелей кивнула. Каллиопа прошла мимо нее и повела по прихожей в гостиную с желтыми креслами. Она указала на диван, сама села в кресло напротив. Каллиопа скрестила ноги в лодыжках и опустила ладони на колени.

— Что ты хотела обсудить? — начала она.

— Я хочу задать вопросы о сиренах, и я хочу знать, что ты будешь честна со мной, — Лорелей боялась ее. — Меня не нужно защищать от этого. Если я задам вопросы, ты будешь со мной честной?

Тишина, и Каллиопа холодно ответила:

— Да, я расскажу все, что ты хочешь знать.

Лорелей взяла себя в руки, вытерла потные ладони о колени и спросила:

— Почему я? Есть причина в том, что я — сирена?

— Это в семьях. Не все в семье рождаются с даром, но в твоей семье сирены были поколениями. Тут как повезет. Порой, как у тебя, мы можем в раннем возрасте понять, что у девочки есть дар, но порой талант проявляется позже.

— А если я откажусь от жизни сирены?

— К сожалению, тут нет выбора. Помнишь, как ты ощущала себя в день, когда вы с Дейдре вернулись из Бостона? Будто тебе стало плохо?

— Да, — сказала Лорелей. — Это было ужасно.

— У тебя долг перед морем, и если ты не сможешь исполнить долг, когда оно просит, ты будешь страдать физически. Чем дольше игнорируешь зов, тем хуже будет, пока ты не сойдешь с ума.

— Но как? Как можно смотреть, как люди умирают, и продолжать? Вы не ощущаете вину?

— Мы не воспринимаем это лично. Там ты не думаешь о них, как о личностях. У тебя есть работа, и ты делаешь ее и идешь дальше. У тебя нет выбора. Когда я там, я методична. Я не думаю. Только действую. И я помню, что мы — часть большого плана.

— Что за план? Что за план позволяет стоять в стороне и смотреть на смерти людей?

— Лорелей, не будь наивной. Все когда-то умирает. Некоторые от старости, другие от болезней, а некоторые — в воде. Это реальность. Мы часть этого, хочешь или нет. Судьба уже избрала их, и мы уважаем Судьбу.

— Есть другие? Другие сирены, кроме нас?

— Мы — одна из многих групп, названных собраниями, по всему миру. Каждое собрание включает от трех до пяти женщин разного возраста. Новых сирен приводят, когда матриарх стареет. Порой мы пересекаемся с другими группами, если катастрофа слишком велика для нас. Когда собрания объединяются, мы зовем это конгрегацией. Такое бывает редко, но случается время от времени — когда разбивается корабль или во время урагана. Ты увидишь другие группы в своей жизни.

— Сколько есть собраний?

— Не знаю, как много их в мире. Есть собрания, которые я не встречала. Некоторые пытались записывать, но без толку. Мы лучше всего знаем тех, кто на нашей территории. Есть собрание севернее нас, Мерчансоны, они живут недалеко от Монреаля. Вотерфорды живут в Норфолке, а еще есть собрание в Саванне и в Новом Орлеане.

Лорелей обдумала факт, что они были не одни. Она не думала о таком раньше, но было понятно, что их семья не могла справиться со всеми утопающими мира. Были и другие девушки, что испытывали те же проблемы, что и она.

— Каллиопа, когда мы изменяемся, нас все видят?

— Да, нас видно. Потому мы прячемся в бухте, там нас не увидят чужаки.

— Если вас видно, что бывает, когда есть выжившие? Мужчина тогда тебя видел. Он запомнит это?

— Чаще всего люди так испуганы ситуацией, что не помнят толком, что случилось. Если они помнят о нас, то списывают это на галлюцинации. Некоторые путают нас с ангелами. И если находятся смельчаки, что говорят об увиденном, никто им не верит. Но мы снимся им до конца их жизней. Мы оставляем на них след, что не пропадает.

— Когда мы меняемся, всегда… так больно?

— Ты привыкнешь. Приятно не будет, но потом становится не так плохо. Потом тебе будет даже хотеться измениться. У сирен всегда есть сила и свобода, какой нет на суше. В воде мы управляем ею, и она слушается нас. Чувство силы, непобедимости заманчиво. Ты будешь терпеть перемену из-за того, какой станешь.

Лорелей вспомнила воду, проносящуюся мимо нее, когда Хелен тянула ее в море. Она видела их сияние в своем разуме, простор океана и погоду над ними. Красиво.

— Знаю, нужно многое понять, — сказала Каллиопа. — Но вскоре это будет как вторая натура. У тебя уже есть вся сила, нужно лишь перестать сомневаться в себе, быть увереннее. Это наше, — она указала в окно на воду, — все это. И твоя судьба, как было для поколений твоей семьи до тебя, управлять этим.

Лорелей сжала кулон на шее и подумала о фотографии бабушки. Это было ее наследие. Она не могла отвернуться от этого, как не могла изменить свой рост или форму лица. Если они могли так делать, то, может, получится и у нее. Она — Делуа.

Каллиопа посмотрела на часы.

— Что-то еще?

— Нет, — нахмурилась Лорелей. — Я начинаю понимать.

— Хорошо. Я рада, что мы поговорили, — Каллиопа встала и покинула комнату.

Лорелей посмотрела на океан. Он пугал ее размером, но ей хотелось быть его частью. Она тихо помолилась за умершего мальчика и его семью, пообещала себе, что попытается продолжить этот путь. В тишине комнаты она слышала негромкую Песнь, зовущую ее из глубин моря.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Овсянка яростно кипела в кастрюльке, и Лорелей быстро схватила кастрюлю и сняла с горелки. Она выключила огонь, помешала овсянку и поставила ее на плиту. День благодарения прошел без событий, тихий ужин в доме Делуа, простой и деревенский. Лорелей смирилась с жизнью в Чатеме, никто не говорил о ее срыве. Хелен стала заботливее, словно боялась, что Лорелей сломается, если ее попросить поднять палец.

Лорелей выпила стакан апельсинового сока и поспешила съесть миску теплой овсянки. Хелен, Каллиопа и Дейдре работали сегодня — занятый день перед неделей праздников. Каллиопа спросила у Лорелей прошлой ночью, не хочет ли она помочь им с проектом. Рыбацкая лодка попала на остров Мономой, ее нужно было вернуть на континент. Лорелей согласилась пойти с одним из их работников и помочь, если ему что-то потребуется. Она была рада покинуть дом и быть полезной.

В девять часов в дверь позвонили. Лорелей схватила пальто и шарф, открыла дверь и увидела знакомого юношу. Его голубые глаза выглядывали из-под растрепанных русых волос.

— Новая девчушка, — он игриво ухмыльнулся.

— Ага, — ответила она.

— Эсон, — сказал он, протягивая к ней руку, — мы встречались пару недель назад, помнишь?

— Помню, — она пожала его руку.

— Готова? — спросил он.

— Да, — она пошла за ним к его грузовику, стоящему на парковке.

Он открыл дверь и помог ей забраться на пассажирское место. Внутри пахло бензином, было много инструментов, бумаг, спешно брошенных в кузов, и гидрокостюм висел на заднем окне. Двигатель заревел под ней, и грузовик поехал.