Чтение онлайн

Сергий внимательно слушал. Он очень нуждался в духовном наставнике и руководителе. Книги помогали ему, особенно «Наставления пустынникам» Василия Великого. Но у каждого подвизающегося должен быть свой собственный путь и опыт.

Игумен своими наставлениями помогал Сергию постигать науку монашеской жизни. И даже соблазнял великими дарами, которые получит претерпевший все брани до конца. Сергий и не помышлял о наградах. Для него это не труд, а сладость — молиться за. людей и за отечество.

— Истончится дух в молитве, откроются внутренние очи, и станешь видеть будущее как настоящее, и жизнь человеческую от начала до конца будешь прорицать, и не только поступки, но и мысли ближнего понимать.

Митрофан любил Сергия, как родного сына, и верил, что в будущем просияет он как игумен знаменитой и великой обители, которая вырастет на месте его церковки. Сергий старцу не перечил, поклонился в пояс и благодарил за молитвы и благословение. Сам про себя скромно мыслил, что до конца жизни останется маленьким убогим иноком. А дар пророчества дается Богом только очень немногим избранным.

Он любил читать ветхозаветных пророков и видел, как продолжают сбываться их предсказания. Покойный митрополит Петр тоже обладал талантом прорицать. Монахи рассказывали о его пророчествах и предсказаниях, о сбывшихся и еще пока не сбывшихся. Почтенный старец долгой монашеской жизнью заслужил такую награду.

А хотелось бы Сергию заглянуть в будущее, узнать, что произойдет через пятьдесят, сто лет? Грешен — очень хотелось. Убедиться, что поганые татары не терзают больше русские земли, что города и села ее процветают, вера православная утверждается.

Но эти мысли Сергий быстро отогнал. Он уже умел хорошо владеть своими помыслами. Ни праведником, ни пророком никогда не быть скромному радонежскому иноку Сергию Маковскому.

Ушел игумен Митрофан в свой монастырь. Пустынник снова остался в одиночестве. Было ему тогда всего двадцать три года.

Самое трудное время для лесного отшельника — это зима с ее короткими днями и бесконечными вечерами. Горит лучина в плошке. Инок усердно молится, стоя на коленях перед иконами. Отчитав часы, берет иглу и штопает свою убогую одежонку, одну и ту же — и для лютых морозов, и для летней жары. И носил ее Сергий год или два, пока не истлевала на плечах.

Хорошо, если за крохотным окошком тихо падает снег или луна мирно освещает белое лесное безмолвие. Тогда и на душе спокойно и мирно. А если разыграется непогода, вьюга стонет и хохочет в печной трубе, ей подвывают голодные волки в овраге, и ветер злобно ухает и ударяет в стены кельи. В такие зимние ночи даже на мужественного и терпеливого инока нападают тоска и страх.

Много лет спустя Сергий простосердечно рассказывал ученикам и Епифанию, как много претерпел от искушения страхом, или, как тогда называли это искушение монахи, страхованием. Ведь он был человеком и боялся. Порой выглядывал в окошко, а там во мраке горели десятки огоньков. Это волки бродили вокруг кельи в надежде поживиться.

А однажды прямо возле крыльца Сергий едва не наткнулся на медведя. Видно, охотники выгнали его из берлоги, и теперь бродил злой и неприкаянный зверь по лесу, ища пропитания. И Сергий его пожалел: вынес ломоть хлеба, оставил на пеньке. Медведь жадно съел. И на следующий день пришел, долго сидел, терпеливо ждал приношения. И дождался.

Всю зиму Сергий подкармливал медведя, порой отдавая ему последний хлеб, и сам оставался голодным. И радовался, что Бог послал ему такое утешение. А ведь как испугался в первую минуту, увидев лютого зверя косолапого! И ждал неминуемой смерти. Но оказалось, что и зверя лютого можно приручить лаской и добрым словом. Сергий даже разговаривал со своим нахлебником, и тот его внимательно слушал.

Но подобное страхование было еще не самым сильным искушением. Сергий во всем следовал наставлениям кесарийского епископа Василия Великого, оставившего поучения монахам, живущим в пустыни, а не в обители: читал слово Божие и жития святых, ежедневно строго рассматривал свой мысли и желания, думал о смерти, молился и постился. И все же страшные видения мучили его по ночам. Как и всякий инок, много претерпел Сергий от бесовских искушений.

Однажды вечером вошел он в свою церковь, чтобы служить всенощную. И вдруг раздались треск и грохот, бревенчатая стена словно расступилась, и в расселину вторгся сам сатана с полчищами бесовскими. Были «в одеждах и шапках литовских островерхих». Примечательно, что увидел Сергий нечистую силу в островерхих шапках: в то время литовцы часто вторгались в русские земли, грабили и разоряли, как и татары.

Бесы скрежетали зубами и вопили на инока:

— Уходи, уходи отсюда! Не мы на тебя напали, это ты на нас наступаешь. Если не оставишь этих мест, разорвем тебя на части!

Сергий пал на колени и горячо молился: «Да воскреснет Бог и да расточатся враги Его». И тут же сатана с бесами исчезли в расселине и стена сомкнулась. Очень боится нечисть этой молитвы. Молитва победила смятение и страх, и снова воцарились в душе у инока тишина, умиление и благодать.

Темные силы не раз ополчались на отшельника. «Враг боялся, как бы на пустынном месте не возникла священная обитель к прославлению Бога и спасению многих» — так объясняет козни бесовские Епифаний. Как-то на глазах Сергия вся его келья наполнилась отвратительными змеями, так что и пола не было видно. И снова полчища бесовские носились по горе Маковец и угрожали иноку и требовали, чтобы он отошел от этого места. Но Сергий и на этот раз быстро отогнал их молитвою и больше не смущался духом, потому что знал: отныне дана ему сила побеждать бесовские искушения.

Все эти испытания не сломили отшельника, но еще больше закалили его дух. И уже в первые годы пустынножительства, после искушений и страхований стали являться Сергию и светлые явления, и первые пророческие видения. Так, однажды Сергий хотел прочесть о житии Богородицы, но порыв ветра потушил лампаду. Тогда Сергий настолько воспылал духом, что книга просияла светом небесным и он мог прочесть и без лампады.

Но вот дождался он лета с ясными теплыми днями и короткими ночами, и тоска отошла навсегда. Молитва и черный труд заполняли жизнь маковецкого инока. Трудов было много. Сергий отвоевывал землю у леса, выкорчевывал пни, обихаживал свой огород.

Так прожил он, как свидетельствует Епифаний, «или две лете, или более или меньше, Бог весть».

Между тем слухи о молодом отшельнике быстро распространялись по окрестным селам, весям и монастырям. Одни монахи осуждали его за гордыню, другие преклонялись, особенно если познали на собственном опыте подвиг пустынножительства.

Стали приходить к нему люди издалека за советом и вразумлением, просили помолиться за больных или рассудить. Сергий никому не отказывал в душеполезной беседе. И открылся в нем редкий талант: его тихие, ласковые, простые слова исцеляли, возвращали уверенность отчаявшимся, мирили враждующих.

Приходили и монахи, которым житье в монастыре казалось слишком суетным, и просили Сергия:

— Отче, прими нас, мы хотим с тобой на месте этом жить и души спасти.

Сергий их отговаривал:

— Не можете вы жить на месте этом и терпеть голод, скорбь, неудобства, бедность и нужду.

Но многие готовы были терпеть лишения, искушения и тяжкие труды. И Сергий, видя их истинную веру и усердие, по доброте своей не мог отказать. Ведь Спаситель говорил: «Приходящего ко мне не изгоню вон». Он велел каждому из братьев построить для себя келью и запастись терпением: