Чтение онлайн

Билеты Мода взял без проблем – вложил зеленый полтинник в паспорт, и нижняя полка в середине купейного вагона нашлась моментально, несмотря на сухое предупреждение, что мест на фирменный поезд «Дадастан» нет. На грязненькой привокзальной площади его поразил вид огромной конной статуи. Собственно, не самой статуи, а факт того, что у коня как-то странно выделялось причинное место. Будто прилепили его отдельно. Забыли, а потом приделали, чтобы не сидел богатырь или герой революционный на кобыле.

Километрах в двух от того места, где залег Мода, заклубилось облачко. К берегу по песчаному проселку шла машина. Мода вжался поглубже, пригнул голову, подождав, пока неожиданная помеха прокатит мимо. Краем глаза рассмотрел джип с мигалкой. И не ошибся в предположениях – внедорожник лихо крутанулся у домика.

Мода протер оранжевые стекла объективов. Вот и Скорпион вылез. Обнялся с мужиком, вышедшим из машины, показал рукой на дом. Торопится гость. Так… Мода чертыхнулся. Показалось ему, что старик секунду, не более, смотрел на него прямо и сурово. Нет, повернулся и заслонил собой гостя. Что уж тот передал, Мода, естественно, не увидел, разве что заметил согнутый локоть и уже знакомое движение при взвешивании денег на руке.

«Ни фига себе, что же это они баксы старому пню пачками тащат?» Пустая, конечно, мысль, Мода это понимал, ведь не увидел же ничего. Но пустая мысль почему-то подкрепила ту идею, ради которой курьер изнывал сейчас под дадастанским солнцем.

Задумка была несложная – старика по-тихому убрать, баксы вернуть «на базу», и не только те, что старик унес в лодочный сарайчик – это Мода засек сразу, чуяло сердце, там, за убогой дверцей, покруче дела! Оттуда дед и термос вынес. Да еще углядел Мода, что в домике света нет, а за сарайчиком, под куском клеенки, небольшой японский генератор стоит. А дальше… Ну замкнуло проводку в сарайчике, угорел-сгорел старик со всем добром… Конечно, посылку нужно отдать, лишний наворот ни к чему, а вот убийство Скорпиона – его еще доказать надо. Фраера, они и есть фраера!

Бинокль в песок. Стилет к ноге. Патрон в ствол и пушку за пояс. Дерзок был Мода. Может быть, потому и везло, что, приняв решение, уже не отступал и не раздумывал, напролом шел.

И не насторожило его отсутствие старика… Позвал у сарайчика:

– Дед, ты где?

Тихо. Тем лучше: шмон суеты не любит.

Шагнул в полумрак, осторожно придерживая дверь. Разглядел полку с книгами, компьютер. Шкафчик железный – пенал. С него начать? А за спиной:

– Только не дергайся. Медленно. Руки за голову.

Застыл Мода, глупо кивнул своему тусклому отражению на экране монитора, а потом, стремительно осев, крутанулся и с пола выстрелил на голос. Только вот выстрела своего он не слышал. Оглушительно лопнуло в голове – и все. Ни чувств, ни мыслей.

Старик выдвинулся из узенькой каморки (оттуда и окликал гостя, защищенный стенкой из шпал), подержал на прицеле подрагивающее тело… Несильно выбил ногой пистолет, поставил оружие на предохранитель. Уселся на край топчана, закурил и, словно мог его слышать Мода, пробубнил:

– Хайло неученое. Разбаловались. Команды и то выполнить не может. Тащи его теперь на ночь глядя.

Присев, старик приподнял мертвецу веко, без всяких эмоций посмотрел на «кошачий зрачок», потом отстегнул поясную сумку Моды и хладнокровно приступил к обыску. Было, правда, одно обстоятельство, заставившее чуть дрогнуть сухие мускулистые руки, срезавшие с Моды рубашку. Синела татуировка на левом плече неудачливого грабителя: контур автоматного патрона, в нем короткое слово «AFGAN» и ниже «201 мсд.» После короткого раздумья старик концом стилета глубокими надрезами заштриховал наколку, не смущаясь сочащейся черной крови.

«Добрый день… «Тетаконс»? Я верно позвонил?.. Девушка, моя фамилия Модников. Соедините меня с Самко. Да, начальником ПЭУ. Он ждет моего звонка… Повторяю по слогам: Мод-ни-ков Василий Митрофанович. Спасибо… Здравствуйте, Яков Семеныч. Какие игры? Где? Думаю, загулял ваш парень… Крепко загулял. Море, девчата… Вот и мобильник бросил… Да все в силе… Не торопитесь, не ругайтесь. На днях свидимся, обсудим: у кого крыша раньше съехала, у него или… Нет. Не беспокойтесь. Сам найду».

Бас-халас! Этот телефон больше не зазвонит. Чип в печурку. Аппарат в море вместе с владельцем… Бывшим.

Ночной Каспий мерно покачивает лодку. Интересная лодка, приметная, весело-расписная, широкая. И название чудное – «Беременная русалка». Легко приподнял старик над бортом черный куль и без плеска опустил в море.

В свой последний путь Мода ушел вполне торжественно. Тихая, маслянисто-черная вода Каспия спустила его по пологой спирали на чистое песчаное дно. Правда, через неделю изъеденный, обезглавленный труп выбросило на отмель у старой лесопилки. И вслед за рыбами над останками поработали вонючие лисы-корсаки и огромные печальные вороны.

Проклятая шинель… Старый чапан и то греет лучше, чем этот сизый балахон с якорями на смешных пуговицах. Джагтуран говорил, что это – старая немецкая одежда и ей уже тридцать пять лет. Врет, наверное. Сукно еще крепкое…

Омши-теппа – нечистое место. Грязь, ямы… Что тут охранять? Могилы старые? От кого? Смену третий день не привозят… Колдовское место Омши-теппа. Старики говорили, что в давние времена здесь из-под земли била вода, смешанная с золотым песком. Золотые барханы и скелеты людей, лошадей и верблюдов окружали родник. И охраняли золото Омши-теппа огромные муравьи с собачьими головами. Они разрывали на куски всех, кто посягал на их сокровищницу, догоняли аргамаков и беговых верблюдов. Но человек хитрее муравья! Когда наступала чилля – сорок дней неимоверной жары, в полдень муравьи, как и все живое в пустыне, прятались в свои норы. В это время удавалось набить хурджины золотым песком. Хитрость состояла в том, чтобы погрузить золото на двух верблюдов или на двух лошадей. Когда муравьи настигали вора, запасную лошадь бросали как приманку. Но если на ней не было золотого песка, чудовища продолжали гнаться за похитителем и разрывали его. Их вел запах золота.

Урчание грузовика прервало ленивый ход мыслей афганского резервиста Хайр-Мамада. Смена! Конечно, привезли еду, а может быть, и долгожданный приказ сдать оружие и обмундирование и разъехаться по домам. Забирали ведь на два месяца, а уже – четвертый на исходе. В Шиборгане, конечно, можно служить, город все же, но месяц в Омши-теппа – длиннее года.

В палатке было тепло, пахло свежими лепешками, на дастархане – большое блюдо с рисом, бананы, миски с ломтями жареной баранины. В дальнем углу джагтуран склонился над картой с незнакомым Хайр-Мамаду офицером.

– Благодарите Аллаха, поешьте как следует, предстоит неблизкий путь. Выполним приказ, а потом в Мазари-Шариф и все – окончена ваша служба. Без моего разрешения из палатки не выходить, – голос старшего капитана звучал ровно, но показалось Хайр-Мамаду, что нервничает джагтуран. И хотя никто не посмел бы нарушить приказ командира, у входа в палатку встал незнакомец в офицерской форме без знаков различия.

Ели молча, и только Халиль, тощий, как жердь, араб, бросил невзначай:

– А там, в грузовике, еще люди есть…