Чтение онлайн

Будущему воину и действующему воину просто необходимо чтение о подвигах былых времен. Ну, не совсем «былых», а тех, где оружие, местность, цели и противник аналогичные. Для участников боев в горно-пустынной местности и джунглях, крупномасштабных операций против террористов и сепаратистов на своей и чужой территории можно рекомендовать «Книгу Памяти о советских воинах, погибших в Афганистане» в двух томах (Москва, Воениздат, 1995 г.). Сведения о боевых ситуациях и гибели личного состава в ней наиболее достоверны, поскольку подтверждены официально, печатями части на письмах родителям, боевыми донесениями, государственными архивами. Другого критерия правдивости пока не придумали.

В то же время смертельно опасны для себя и окружающих попытки слепо копировать поведение героев боев из послевоенных художественных, а тем более учебных фильмов Министерства обороны. Следует осторожно подходить к воспоминаниям ветеранов (особенно военачальников). Если же в книге о войне указано, что «любые совпадения фамилий и событий случайны», значит, перед вами «афгантастический» роман, т. е. опять же обыкновенная художественная литература.

На войну отправляли с большей заботой, чем с нее. Разумеется, речь идет о живых. А вспомнилось, через двадцать и более лет, примерно следующее:

– приказ о сборе всех дембелей на пересыльном пункте в Кабуле. А это шмон, драки и всяческие унижения;

– посадка после «дембельского аккорда» – разгрузки самолета с капустой;

– как чарс и патроны выбрасывали, а потом прошли границу без досмотра;

– героическое поведение прапорщика, спасающего свои чемоданы из горящей БМП;

– вещмешок с миллионом афгани, которые тут же пропили;

– замполит-мздоимец – брал деньги за первоочередную отправку домой;

– еще политработник – мастер шмона, он сдавал изъятое в ближайшую афганскую лавку;

– как оставляли афганцам застеленные кровати, а покинув городок, видели толпы грабителей и горящие казармы;

– гранаты, которыми «заминировали» сортиры перед сдачей военных городков афганцам;

– магазин Военторга, принятый под охрану во время вывода войск, – конечно, оторвались;

– расстрел чемоданов политработника, любителя шмона;

– как дембеля рвали на себе новое обмундирование в конце марта, на Кушке, когда их пытались раздеть, обвиняя в ограблении местного вещевого склада;

– не было денег на выплатном пункте;

– обстрел «эрэсами» перед выводом, и как командиры списали на «духов» кучу техники и имущества;

– легендарную ночную битву дембелей и молодых под Кушкой, во время которой офицеры прятались в палатках;

– пока искали дрова – украли вещмешки на родной земле, а там блокноты с адресами друзей;

– проезд от ОКПП до Термеза на такси за 100 чеков (более трехсот рублей по тому времени, полугодовое жалованье солдата);

– как пьяные дембеля начали дружно при взлете блевать друг другу на «парадки»;

– что остался один, выбросил гранату, пять часов ждал попутку через мост переехать, и два часа шмонали на таможне;

– как маршал Соколов отдал свой самолет дембелям;

– шмон, даже книжку со стихами сожгли;

– зампотыл, сволочь, не дал бушлат. Прилетел в Воркуту, так и оказалось – пурга, мороз;

– пили всю ночь в бане. Утром не мог на рампу подняться, подтолкнули;

– кандагарская пересылка, трое суток не кормили;

– в Кабуле трое суток формировали на Ил-76, жратвы не было;

– одна мысль: домой!

– как дед-фронтовик орал на «шурави» в поезде, уже у самой Москвы: «Сопляки, вы воевали? Гоняли по горам бандитов, вот вся ваша война!» Обиделся, что всю ночь пацаны «гудели» в соседнем купе, спать мешали;

– как выходили – радиостанции на одной частоте настроены, ну, как всегда в колонне. Головной кричит: «Я уже в Союзе!», за ним второй: «Я в Союзе!», и тут голос: «А я еще в Афгане». И так с полчаса. «Я – дома! – А я еще в Афгане…» Наконец и он закричал: «Братцы, я в Союзе!» Тут по эфиру такое «ура» прокатилось…

Старик был опасен, как черный скорпион в мае. Лысый, морщин, что на черепашьей шее, а мышцы играют, видно, на веслах накачался. Мода (он же по паспорту Модников Василий Митрофанович) усмехнулся, вспомнив инструкции московского фраера, безопасника: «Дед там один отставник рыбой промышляет. Погранцы его не трогают, ментам он тоже не помеха. Это неважно… Тебе одно – посылочку отдать, ответ получить и доставить. Возможно, в поезде встретим, но уже ближе к Саратову. Дашь знать, в каком вагоне, место, а путь – прямой, до Москвы».

О компании «Тетаконс», неплохо платившей курьерам, а именно возможность заработать в итоге привела его в Порт-Ветровск, Мода узнал прошлым летом на окраине Серпухова. Здесь, в черном, кособоком домишке, его братан афганский – Сайга загибался на глазах от какого-то злостного, неизлечимого гепатита.

У обоих за плечами начало Афгана – зима 1980-го. Вошли: Сайгаков в декабре, с 56-й десантно-штурмовой бригадой, а Мода в середине февраля с 201-й мотострелковой дивизией. В Кундузе, на майдоне – так афганцы называли местный аэропорт, свиделись серпуховские кореша. Был май восьмидесятого – время, когда выяснилось, что врагов у «инкилоби саур» – апрельской революции – куда больше, чем друзей, как в самом Афганистане, так и за его пределами. Радостно было встретить земляка и одноклассника…

За месяц до кончины объявился бедолага. Об одном просил – присмотреть за ним, похоронить. То, что Сайга домик отписал ему за неимением родственников, вполне окупало все хлопоты. Да и какие они были? Постель сменить, покормить раз в день, да «черняшки» горошину под язык. Не брали Сайгу все эти ампулы и капсулы. Да и лепила участковый встал на дыбы – давай, дескать, в больничку, там уколют. А вот койки больничной Сайга боялся пуще смерти. Нормально, кстати, отходил: май в разгаре, яблоня под окном не хуже невесты. Глядя на нее, и затих Сайга. Правда, перед смертью жарко нес околесицу про какие-то «золотобактерии». Мол, они всему виной и его сгубили. Ну, это в помрачении. Пятерик-то ему навесили за иное. Вздумал с таджикской кодлой связаться. Таджики же его и сдали прямо в Чкаловске, на таможне. Мода этого дела не одобрял. «Ширин баян» не признавал, не нюхал всякой гадости. «Черняшка», и то если полечиться, ну, пыхнуть изредка, для дела, со стоящим человеком – не более! Он по другим делам мастак…

Думалось обо всем этом Моде в песчаной ложбинке, откуда он битый час наблюдал в пятнистый южнокорейский бинокль за домиком Скорпиона. Такое погоняло он мысленно дал старику с первой минуты знакомства. В этой же ложбинке, неделю назад, Мода припрятал подлинный паспорт, «сквознячок» – стилет, с которым неохотно расставался, и пистолет «ПМ». Дерьмовая пушка, название только, а так китайский ширпотреб. Но для одного раза сойдет.

В принципе дело было закончено. Неделю Мода изображал приехавшего на Каспий порыбачить, позагорать дальнего родственника старика. На этот случай, для возможных проверок, имелась вполне приличная ксива с тверской пропиской. Но все обошлось – к Скорпиону никто особо не совался. Деньги и незатейливый брелок с крышечкой он передал старику в первый же день. Правда, озадачило Моду то, как старик с «кирпичиков» зеленых обертку снял, но не считал, а подбросил каждый на коричневой ладони и кивнул, мол, без обмана. Какой уж тут обман – сорок штук баксов. И посылочку ответную Мода видел – термос двухлитровый. О нем тоже условлено было. Дескать, перед отъездом нальет в него хозяин чаю. Жми на клапан, пей, но крышку не отворачивай ни при каком раскладе. Это Моде было знакомо: портфель из рук не выпускать, сумку не открывать, эту коробку конфет не вскрывать. Дураку ясно – рванет, уничтожая и товар, и тебя заодно.