Чтение онлайн

Сидим, молчим.

— Все живы? — прерываю паузу.

— Даже никто не ранен.

На душе стало спокойнее.

— Чего ж грустный? Устал? — потихоньку вхожу в тему предстоящего разговора.

— Есть немножко.

— Как все прошло? — спрашиваю Мамнуна.

— Нормально. По плану. В шесть вечера встретили Хабиба, с ним трех моджахедов и пацана, они его для связи взяли. Старшим был Абдулла, заместитель Латифа.

— Солидно, — заметил я.

— Всех определили на конспиративную квартиру, когда Хабиб с Абдуллой ушли в мечеть…

— Зачем? — прерываю Мамнуна.

— Не знаю. У них свои заморочки. Так вот, когда они ушли под предлогом перевода душманов в более безопасное место, аккуратно всех взяли.

— Это как же?

— Удар по затылку, мешок на голову — и в подвал. Абдуллу также взяли, когда они с агентом из мечети вернулись.

— А Хабиб? — спрашиваю Мамнуна.

— Он в банду вернулся, так ему Рахматулло велел. В десять часов вечера обвязали пацана веревкой, чтобы не сбежал, и выдвинулись в условное место, откуда он должен был дать сигнал. Пацан дважды мигнул фонариком, что означало «все спокойно». Получив из «зеленки» ответ, быстро вернулись в отдел. Мы с автоматами расположились на крыше отдела, с нее хорошо просматривалось футбольное поле. Оперативный батальон разместился на крышах домов ближе к полю. «Духам», чтобы попасть в Управление по племенам, необходимо было пересечь это самое футбольное поле. Мы планировали осветить их двумя прожекторами и предъявить ультиматум: «Сдавайтесь или расстреляем!» Они же на поле были бы как на ладони.

— Замечательный план, — похвалил я Мамнуна.

— Замечательный… — с иронией повторил он. — Не успел первый «дух» забраться на дувал, как кто-то из бойцов оперативного батальона открыл огонь. Что тут началось! Минут двадцать шла стрельба, — Мамнун вздохнул. — «Духи» отошли к кладбищу [237] и, видимо, там и залегли. Под утро, часа за два до твоего приезда они такого жару нам дали. Результат ты видел.

— Здание починим, главное — люди не пострадали. С Хабибом что? — спрашиваю Мамнуна.

— Пока не знаю. Ночью я его среди «духов» видел… — Мамнун хотел еще что-то добавить, но тут в дверях показался Хабиб.

Легок на помине! Выглядел он на удивление бодро. Я встал и крепко пожал ему руку.

— Как ты? — спрашиваю у него.

— Терпимо. Ночью, правда, чуть шальвары [238] не испортил, — смеется Хабиб. — Мамнун меня предупредил, что душманов будут брать на футбольном поле, чтобы я, под шумок, успел спрятаться. А тут… Хорошо канава рядом оказалась, в ней и залег.

— А ты зачем с Абдуллой в мечеть ходил? — спрашиваю Хабиба.

— На Коране в вечной верности клялся.

— А как же Аллах? Обманывать нехорошо.

— Аллах велик, мудр и справедлив, — возразил мне агент. — Он «разрешает» ради доброго дела немножко соврать. К тому же я фигу за спиной держал.

— Что в банде? — спрашиваю агента.

— Хаджи Латиф в ярости. В перестрелке погибли три его бойца и один ранен. Говорит, что Рахматулло его подставил. Грозит ему исламским судом. У Рахматулло потерь нет.

У меня мелькнула мысль… В одном из фильмов о борьбе с басмачами в Туркестане чекисты, чтобы обезопасить своего человека, подбросили главарю письмо, бросающее тень на одного из членов банды. А почему бы нам не использовать этот трюк?

— Ругаются, говоришь? — прерываю рассказ Хабиба.

— Еще как ругаются. Того и гляди, друг друга перестреляют…

— А что, если мы усилим подозрения Латифа в отношении Рахматулло? — И я изложил моим боевым товарищам идею с письмом.

Недолго думая, мы состряпали письмо, которое в общих чертах содержало следующее: «Дорогой друг! Благодарим тебя за помощь и надеемся на дальнейшее сотрудничество. Деньги, как всегда, ты найдешь в тайнике…».

Письмо усилиями Хабиба было «случайно» обнаружено в халате Рахматулло. А после того, как в тайнике были обнаружены и деньги, банду Рахматулло расформировали, а его самого отдали под Исламский суд. Даже родственник ему не помог. Улики были неопровержимыми.

Благодаря грамотно проведенной операции шесть оперативных сотрудников первого отдела без «шума и пыли» захватили четырех «духов» и разложили банду. Молодцы мы! Себя не похвалишь, никто не похвалит. Хотя себя хвалить — что вату жевать…

Все участники операции были награждены, в том числе и начальник политотдела, и начальник отдела кадров Управления МГБ. Как же без них.

Абдуллу через четыре месяца мы обменяли на нашего солдатика, захваченного душманами.

Сегодня доложили шефу результаты по выявлению «островков» народной власти. Собрали все что можно. Набралось чуть больше семи процентов. Вот это укрепили мы народную власть за семь лет… Зато работ В. И. Ленина в Кандагаре огромное количество. Представляете, «Материализм и эмпириокритицизм», «Государство и революция», «Империализм как высшая стадия капитализма» на языке дари! Каково? И это в стране, где девяносто процентов населения безграмотно…

Вчера вместе с партийными советниками встречались с аксакалами, так один дедушка нас спросил:

— Что-то мы нашего шаха давно не видели. Не заболел ли он?..

Вот так. Шаха уже тринадцать лет нет у власти, а народ об этом даже и не знает…

Тело болит, словно по нему прошлись бульдозером. Обычно так у меня начинается грипп…

Кое-как довел машину до Кандагара. Обратно за руль сел Володя. Мне было совсем тяжко. На вилле сразу завалился в кровать. Поднялась температура. Трясучка по всему телу. Все-таки какой-то странный грипп, непонятный… Тахир из бригадного магазина привез литровую банку меда. Накипятил воды и поставил на стол.

— Пей, — сказал он, — мед от всех болезней помогает.

Вообще-то от простуды мне лучше всего помогает сушеная ромашка. Заваришь ее в кастрюльке, накроешься полотенцем и дышишь парком. Помогает, но не всем. Когда учились в Москве, я посоветовал Сереге-одногруппнику подышать над настоем ромашки, он простудой страдал. Сергей подышал и… попал в больницу с сильным аллергическим отеком. Кому ромашка бальзам, а кому — яд.

Вот и мед. Мне он действует на желудок, но Тахира расстраивать не стал — человек помочь хочет, да и надо же чем-то лечиться.

Через два часа активного пития чая с медом сменил четвертую простыню. Пот по телу лился ручьем.

— Как дела, Санек? — в комнату заглянул Володя. Он недавно выписался из госпиталя — тяжело переболел «медвежьей болезнью».

— Спасибо, бывали деньки и получше. Я от температуры сильно страдаю. Стоит на две десятые подняться выше нормы — умираю… Ничего, справлюсь! Тахир меда притащил, вся хворь потом выйдет. Сам-то как?