Чтение онлайн

И бригада рванула… Нет, мы и раньше бегали, но это был другой бег, так для разминочки, чтобы на зарядке не заснуть. Бабушка, поспешающая на остановку, легко могла обогнать «бегущую» на зарядке роту. Сейчас — другое дело, с офицерами в строю, под духовой оркестр и с комбригом на финише. «Ум-ца, ум-ца, ум-ца-ца», — надрывался оркестр для отличников и хорошистов и — «Похоронный марш» для двоечников. Кого «похоронили» на утреннем кроссе, стартует ещё перед обедом и при необходимости перед ужином. Со стороны могло показаться, что недели две подряд в бригаде непрерывно кого-то хоронили. Оркестр наигрался «Похоронный…» лет на десять вперёд. Поскольку бег был по снегу и льду, стартовала бригада трижды в день почти в полном составе. Бойцы по собственной инициативе перестали доедать всё в столовой, а в свободное время стали чистить трассу от снега и вскоре на ней появились проплешины до асфальта. Вслед за ними явились первые отличники, которые автоматически освобождались от очередных трёх кроссов. Тяжело, со скрипом, но дело сдвинулось. А ведь был момент, что самому пришлось пробежать, чтобы убедить, что и трасса не длинней, и по снегу можно уложиться…

Бог любит упорных, и за неделю до проверки установилась погода. Зима сдалась. Апрельское солнышко растопило снег на дорогах, побежали ручьи, кое-где появились подснежники. Уже не с каждой ротой оркестру удавалось исполнить свой коронный номер — все в «тройках»!!! Теперь надо, чтобы больше половины были в «отлично». Эх, мне бы ещё пару недель…

За три дня до старта, тренировки-бега прекратили. Так, лёгкие разминки. В столовой из резервов начальника продовольственной службы соорудили калорийное меню, облегчили обмундирование. Настрой у бойцов — умрём, но ВДВ не опозорим!

— В бригаде происшествий не случилось, комиссия в спортзале, — скороговоркой доложил дежурный.

— Ранние пташки, — я глянул на часы — 7.50.

Перед КПП уже стояла машина, загруженная имуществом для обозначения «Старта-финиша», рядом топчутся связисты с радиостанциями. Роты возвращаются с раннего завтрака, у бойцов глаза горят.

— Здорово, орлы!!!

— Здра… жела… тов… овник!!! — рявкнули так, что грачи удивлённо подорвались с деревьев.

Захожу в спортзал. Один наш, двое красных полковников. Нашего знаю заочно, легендарный мужик. Станислав Лаговский. Он с братом прикрывал генерала Рябченко, который пришёл с ультиматумом к начальнику Генерального штаба афганской армии, а потом отбивался и отстреливался от всей его охраны до подхода наших. Один из первых кавалеров Боевого Красного знамени за Афган. Сейчас — большой спортивный начальник! Он старший, но в десантной части как бы инициативу уступает двум другим. Те с интересом смотрят на меня, а я с интересом и удивлением смотрю на стол, накрытый в кабинете начальника физической подготовки. Покормить гостей с дороги — святое дело, но с утра на столе «Шампанское», коньяк и хорошо початая бутылка водки.

— А командир выпьет с нами за знакомство? — спрашивает один из них и от души плескает в свободный стакан.

Хороший вопрос. Про утро, лошадей и «Шампанское» помню, а вот на счёт остального… Гости-проверяющие уже держат рюмки в руках и молча смотрят на меня. Пауза затягивается, и я, мгновенно взвесив все «за» и «против», впервые в жизни начинаю день с полстакана водки! Хлопнули и остальные, за исключением моего начфиза, который только деликатно пригубил. Спал какой-то градус напряжения.

— Бригада готова, командир?

— Готова.

— Ну, тогда, за успех!

— Спасибо, мне ещё бежать…

В глазах гостей мелькнула искорка удивления и снисходительности. Типа, да ладно… А у меня и от первого полстакана алкоголь тёплой волной сначала прокатился в желудок, а потом вернулся и ударил в голову. Не хватало ещё перед бойцами с заплетающимся языком появиться! Поэтому сказал:

— Товарищи, сейчас давайте без меня. Ещё не вечер, я догоню! Пойду, приму доклады, а вам на здоровье! Увидимся на старте.

Прохладный утренний воздух — было то, чего мне больше всего не хватало. Погода — на заказ: синее бездонное небо, ни ветерка, ласковое весеннее солнышко. Природа сбрасывала зимнюю дрёму, и сам воздух был напоён удивительной энергетикой, живым эликсиром жизни. Три глубоких вдоха и в голове прояснилось. Однако, как всегда перед стартом где-то в районе солнечного сплетения оставался холодок. Я понял, что организм, несмотря на водку, помимо моей воли готовится к перегрузкам.

Через полтора часа я стоял на «Старте» на правом фланге управления бригады, когда один из проверяющих со списком проверил всех по головам и по номерам.

…Ещё через пять минут он взял тангенту у связиста и начал допытываться:

— «Седьмой» был на повороте? Да-да, комбриг…был?!!

«Седьмой» — это мой номер. Проверяющего повергло в изумление, что я «привез» второму в управлении 15 секунд. Да и время 3.02 на 1 километр в военной форме как-то мало вязалось с моей должностью и званием. Не говоря уже про стакан, который я опростал на его глазах.

— Что ты глаза выпучил, это же командир воздушно-ДЕСАНТНОЙ бригады, — сказал Лаговский и показал мне большой палец.

Я, всё ещё отплёвываясь, старался восстановить дыхание и заглянуть в протокол, какая оценка получается у управления. С учётом возрастных категорий получалось здорово.

Теперь слово за подразделениями. Бойцы видели мой финиш и рвали, как последний раз в жизни. Даже прописные троечники неожиданно для себя самих показывали отличные и хорошие результаты. После финиша никто не уходил, а возвращались на дистанцию и криками гнали друзей из других подразделений. Как бы невзначай один из полковников сел в УАЗ начальника штаба, проехал за одной ротой, и перепроверил дистанцию. Длинна соответствует, срезать невозможно, подмен нет. Вижу, он не понимает, в чём подвох. Не может быть, что бы с роты только по 10–12 человек не укладывались в «отлично». Ладно, разведчики, те почти все уложились, артиллеристы и даже «хозы-мозы» с запасом перекрывают этот норматив! Финишировал комендантский взвод — всё!

Полковник сгрёб протоколы и в палатку, развёрнутую рядом со «Стартом». Сейчас будет сверять с тем, что второй записал на повороте, считать проценты, но мне и Лаговскому и без их подсчёта ясно: с хорошим запасом «отлично». Наверное, именно это имел ввиду первый заместитель командующего ВДВ, когда ставил мне задачу. Члены комиссии с майором Васильевым, начальником физической подготовки за одним столом шуршат протоколами, а мы со Станиславом Мечиславовичем подходим к другому — маленькому филиалу утрешнего стола из спортзала.

— Кажется, кто-то предлагал выпить? Я готов.

— Товарищи офицеры, есть предложение выпить за отличную подготовку бригады, — сказал председатель комиссии и вопросительно посмотрел на своих коллег. — Возражения есть?

Возражений не последовало.

Ничего плохого в том, что капитан милиции — дежурный по поселковому отделу воскресным утром занимался личным автомобилем, конечно, не было. Плохо было то, что в моей воздушно-десантной бригаде два старших офицера с многочисленными побоями ночью были госпитализированы и… пропал пистолет Макарова! Капитан посмотрел на меня, как на надоевшую муху, с сожалением вытер руки и повёл в свой кабинет.

Его рассказ ничего нового не принёс. Начальник штаба бригады, только что назначенный на должность, с видом побитой собаки час назад доложил приблизительно то же.

…Зашёл, вид — краше в гроб кладут. Виноватый — виноватый!

— Что мне делать, товарищ полковник?

— Вешаться, блин, застрелиться-то нечем. Прислали на мою голову помощничка!

Последнюю фразу пробурчал про себя. Сейчас сдуру скажет «Есть!» и буду отвечать ещё и за суицид. Огромные синяки и многочисленные кровоподтёки и гемотомы на лице не давали рассмотреть выражение лица. Повбывав бы… Хотя он единственный отказался от госпитализации и прибыл ко мне с докладом. Хоть в этом чем-то на офицера похож. Ладно, добить я его всегда успею.