Чтение онлайн

— Какой прикол? — опешил полковник.

Однако вчитавшись в текст, он понял, что информация про группы албанского конного спецназа и банды хоббитов-вахабитов из батальона педальных танков джамаата атаманши Катьки Пушкаревой, не очень достоверная, приуныл. Офицеры-информаторы недавно заменились и наказать их за новогодний стёб не удастся.

Вот так я и оказался на задаче, полковник, кстати, тоже вылетел проконтролировать, заодно и отряд проверить. На аэродром он убыл на УАЗике, не удосужившись захватить меня. «Вылет завтра в семь утра!» — инструктировал он накануне, я кивал и после инструктажа просто позвонил на ЦДКП летчиков и выяснил, когда же точно вылет, дежурный летчиков ответил, что заявка наша еще на подписи, и может быть только после обеда что-то решится. После, отзвонившись в отряд и попросив комбата «снарядить» меня на задачу, с чистым сердцем и желанием выпить выдвинулся к себе в домик. Там меня ждали сослуживцы и три литра благородного лимонно-спиртового настоя «му-хрю».

Проходя мимо «особняка», где проживал гость из Москвы, краем уха услышал полковника, разговаривающего с кем-то по ЗАСу. Полковник требовал себе снаряжение, оружие и адъютанта на вылет. Ну ясно, звонит дальневосточникам, нашим собратьям-спецназовцам, кстати вот и машина их подъехала, из нее вылез прапорщик «Борода», неизменный командир ВМО дальневосточников и потащил объемную коробку к домику.

— Витя, стоять! — заорал я ему. «Борода» заулыбался и подошел ко мне.

Комбат дальневосточного отряда потом рассказывал, что высокий гость удивлялся, почему из «деликатесов» в отряде только килька в томате и рисовая каша в пластиковых пакетах.

Странно: вот и мой вертолет до Бамута, а полковника все нет. Хотя уехал на взлетку с самого утра, неужто улетел?

Как выяснилось: улетел, почему-то в Энгеной. Вот тамошний комбат спецназа Макс порадуется. Ну, улетел и ладно, ему виднее, полетел я к своим.

Хорошо здесь, на выносном пункте управления, весеннее солнышко уже прилично припекает, травка зеленеет, наши группы в радиусе пяти километров от нас бороздят свои районы. Мы с замкомбатом сидим на ковриках, курим, рядом суетится доблестный воин-контрактник, варит на спиртовых таблетках в медной турке натуральный кофе. Резервная группа растянулась по броне и добросовестно хрючит, однако бойцы готовы по первой команде сорваться и вступить или в бой или в дележ результатов. Идиллия нарушается только постоянно подбегающими с докладами радистами-разведчиками, то группы зашли в район особого внимания, то обнаружили старую дневку. Полковник из Москвы все-таки добрался из Энгеноя до отряда и теперь там канифолит всем мозги, командир отряда попытался потихоньку смыться под видом согласования с агентурщиками проведения этой операции, но не удалось. Достав всех в отряде, полковник по связи теперь достает меня и требует сногсшибательного результата. У меня сложилось впечатление, что где-то в управлении кадров на него уже составлен наградной, осталось «привязать» его к какому-нибудь подвигу.

Наши рассуждения за жизнь опять прервал запыхавшийся радист.

— Товарищ подполковник, товарищ майор, там «Туча» передает: обнаружили базу, досматривают! Там много, много всего, всего э-э, «ништяки» там а-а-а-а-афигеть!

— Успокойся, бля, ухо разведки, — осаживает его суровый замкомбат, — докладывай по порядку.

Взволнованный радист приходит в себя, достает из разгрузки блокнот радиста и начинает зачитывать:

— Колбаса — 50 килограмм, майонез — 100 пакетов, лапша быстрого приготовления — 7 ящиков, сгущенное молоко — 5 ящиков, мясо сушеное — 30 кг, консервы рыбные…

Я прерываю его красноречивый спич и начинающееся слюноотделение:

— И это все, что еще?

Глаза связиста снова загораются:

— Да там еще комки натовские штук пятьдесят, ботинки, говорят, вроде «Гортекс» и-и-и.

Это конечно неплохо, но не этого ждут от меня сверху:

— И все? — уже разочарованно спрашиваю снова.

— А, да ерунда еще всякая, гранаты, автоматы, мины, пулеметы, да двух духов замочили…

Был в моём взводе один очень интересный экземпляр курсанта. Наименование сего изделия по всей документации было такое: Рыжков Геннадий Владимирович.

Учился парень прилежно, можно сказать был некруглым отличником. Военные и гражданские дисциплины давались ему легко. Гена был сыном одного из прославленных московских генералов, и до училища жил легко и беззаботно, вращался в московских молодёжных тусовках, где по мнению родителей его научили и приучили ко всяким нехорошим штукам. Чтобы избавить любимое чадо, родители Гены по достижению сыночком определенного возраста запихнули его в военное училище, где по их мнению из сына сделают что-нибудь достойное. И училище выбрали подальше от дома, короче наше. Гена однако абсолютно не зачах в училище, быстро ко всему привык, и достойно влился в курсантскую среду. Однако кое-какие гражданские привычки в себе он так искоренить и не смог. Уж очень он любил покурить травку. По этому и получил среди нас прозвище «Ямаец». Данная пагубная привычка, однако, никак на умственных способностях курсанта Рыжкова не отображалась, да и прикольный он был, когда накурится. В середине второго курса Гена стал подходить к своей пагубной привычке с истинно научным подходом. На всяких «картошках» и других выездах в поля, собирал различный «cannabis», вёл гербарий, проводил различные опыты по варке «химки», завёл комплект специального оборудования для выколачивания «плана». Все, собственно, ручные косяки он хранил в специальном портсигаре, над каждым косячком имелась маленькая бирочка с надписью «Фантастика», «Глюки», «Ха-ха», «Палево», «По жрачке». Все косячки были изготовлены аккуратно и по внешнему виду могли не отличатся от обыкновенной сигареты или папиросы. Однажды перед зачётом по философии Гена изобрёл какую-то особенную смесь, и часа два общался с гражданским преподавателем. После общения с Рыжковым, преподаватель уверовал в всевышнего, начал заниматься йогой и чуть не ушёл в монастырь.

А ещё Геннадий перед зачётом по «Деталям машин», когда мы накрывали экзаменационный стол, ну там графин с соком, сигареты преподавателю, скатерть красная, умудрился подложить преподавателю свою «специально заряженную» пачку КЭМЕЛА.

И вот, значится, захожу я в первой пятерке на сдачу экзамена. Беру билет, зачитываю вопросы, иду готовиться. Располагаюсь за партой, ставлю какое-то пособие перед собой, вытаскиваю шпоры, готовлюсь. Преподаватель, скучая, достаёт из пачки сигарету.

По классу поплыл знакомый запах «КЭМЕЛОВСКОГО» табака с примесью ещё чего-то такого. Удивлённо кручу головой, вижу довольную рожу Рыжкова. Преподаватель вёл себя вполне адекватно, сразу после первой сигареты выкурил еще одну, довольно потянулся и спросил, кто хочет ответить без подготовки? Желающих не нашлось.

Тут, видимо, что-то постучалось в мозги полковника-преподавателя, он резко вскочил сделал пару кругов по классу, схватил действующую модель какого-то редуктора и грохнул на парту перед носом курсанта Рыжкова.

— Что, за передача, здесь используется? — отчеканил он рублёными фразами.

— Червячная, товарищ полковник! — бодро отчеканил Рыжков.

— Где применяется?

— В «жигулях» первой модели, товарищ полковник!

— Давай зачётку — пять!

Гена подал зачётку преподавателю, и подмигнул мне. Когда я вышел отвечать, преподаватель спросил меня сколько ступенек ведут до его кафедры. И я бодро ответил, что тридцать шесть, это я знал наверняка, потому что сегодня с утра от нечего делать шёл и пересчитывал ступеньки. Дальше сдача понеслась со скоростью урагана, Ворошилов, чтобы получить тройку, закидывал комок бумаги в урну с расстояния десяти шагов. Кто-то бегал за хлебом в столовую, преподавателю почему-то захотелось перекусить. Все получали не меньше тройки, весь экзамен сдали минут за двадцать. Последним заходил Степной и получил пятёрку. Преподаватель задал Владимиру очень простой вопрос: принцип работы мультипликатора (это такая маленькая шестеренка, в редукторе, за счёт которой увеличиваются обороты других больших шестерёнок). Вова обрадовался, услышав знакомое слово, и начал рассказывать полковнику, что мультипликатор — это такой человек, который рисует всяческих человечков и при помощи их создаёт анимационное кино, мульты короче.

Преподаватель сполз от смеха под стол, поставил Степному пятёрку, вместо своей росписи нарисовал человечка и долго потом еще бегал по учебному корпусу, оглашая его громовыми раскатами хохота.

Этот случай — еще цветочки, как-то раз товарищ Рыжков решил заколотить какой-то особенный косяк, выпросил у курсанта, отвечающего за комбатовскую канцелярию, ключ, тихонько ночью пробрался, уселся за комбатовский стол и принялся за свою нехитрую работу. Соорудил две чудесных сигареты, довольно потёр руки и хотел отправится найти добровольных помощников, короче предвкушал кайф и даже припрятал в тумбочке ломоть хлеба с маслом, для тайного пожирания под одеялом.

И тут раздался бешенный стук в дверь, комбатовский «канцелярщик» был в истерике, подполковник зашёл в казарму и уже находился в районе тумбочки дневального.

Рыжков пулей вылетел из кабинета и нырнул под одеяло. Комбат засел в кабинете надолго. И тут до Рыжкова дошло… Он забыл свои любовно изготовленные косяки на столе у товарища комбата…

Всю ночь Рыжков, не спал, вместе с комбатовским порученцем они придумывали, кучи отговорок, причин, однако решётка и исключение из училища с позором были из наиболее частых видений, являвшихся им в эту ночь. Дежурный по роте, страшно мандражируя, загонял наряд так, что когда комбат часа в три ночи вышел из своего кабинета, вся казарма блистала. Товарищ комбат похвалил наряд и удалился. Подельщики в «наркобизнесе», ринулись в кабинет, сигарет на столе не было.