Чтение онлайн

Деревянная трость — во второй руке.

Левитатор молниеносно оценил обстановку и скользнул вперёд. Опытный дядька, ставку делает на скорость. И ударить хочет своим одноручным мечом по моей руке. Рассчитал грамотно, я ведь должен уплотнить меч, чтобы убить противника. Вот только я сделал проницаемым его клинок, спокойно шагнул вперёд и снёс оппоненту голову.

Тело левитатора рухнуло на палубу, заливая её кровью.

Гадство.

Хорошо, что не мне убирать.

Делаю меч проницаемым ровно на секунду — этого достаточно, чтобы очистить клинок. Нашёл новое применение своим способностям, ага. Убираю оружие в трость и снова подключаюсь к трансляции.

Ольга беспрепятственно рассылает картинки, хотя их могут перехватить. Паресов явился на битву со своим телепатом, но сейчас, насколько я понял, тот пытался восстановить связь с «пропавшими» отрядами. Один из моих прыгунов доложил, что с гор больше никто не спускается. Похоже, там побывала моя гончая. То, что осталось от диверсантов… наверное, можно было сравнить с действием мясорубки. Нечто перемололо всю компанию в фарш, и выглядело это реально жутко. Опять же, по словам наблюдателя, он не заметил никаких объектов поблизости. На диверсантов налетел порыв ветра, взметнулись фонтаны крови, послышались истошные крики… И всё. Хорвен расправилась с отрядом из пятнадцати человек за считанные минуты.

Тем временем, в ущелье продолжала твориться чертовщина.

Мастер Багус, который отвечал за ловушки, позволил агрессорам обогнуть своих замороженных товарищей, после чего организовал небольшой камнепад. Всё было рассчитано идеально. Шоссе мы не завалили, но изрядная часть пехоты противника полегла на ровном месте. Даже щиты им не помогли. Парни реально пытались выстроить некое подобие «черепахи», прикрывая себе головы ростовыми щитами, но гравитация — безжалостная сука. Камни сносили щиты, проминали доспехи и сеяли смерть в узком ущелье. Мотоциклисты вырвались вперёд, но уехали недалеко — из шоссе начали выдвигаться острые стальные шипы. А шипы и шины — это вещи несовместимые. Кого-то унесло в кювет, кто-то врезался в скалу или перевернулся.

Графские ряды смешались.

На этом фоне никто не заметил, как Байт Мусаев выскользнул из многомерности прямо в салон бронированного «тангейзера», тихо перерезал глотку опасному одарённому и растворился в тишине салона, пока водитель, матерясь, бил по тормозам. Я тоже ничего не заметил, просто мне чуть позже предоставили слепки-отчёты.

Ловушки закончились.

Я уж совсем было решил, что война подошла к логическому финалу, но Паресов умел удивлять. Собрав остатки своего воинства и выставив на передний край мехов, он продолжил наступление. Вот же психопат! А казался вполне приличным человеком…

Спустившись в рубку управления, я отдал короткий приказ:

— Летим в ущелье.

Развернуть неповоротливую тушу дирижабля под порывами ветра на большой высоте — не такая уж и простая задача. Даже при наличии хороших двигателей. Пока капитан маневрировал, закладывал широкий вираж и разгонялся, Демон успел выиграть войну.

Вот и не доверяй после этого собственной гвардии!

Приближаясь к КПП, я сразу отметил следы разгрома. Фонари погасли, но мои гвардейцы врубили мощные прожекторы, направив лучи на ущелье и бетонированное пространство у ворот. Я так понял, Демон решил выпустить противника на открытый участок, чтобы воспользоваться численным преимуществом. Более того, повсюду виднелись следы применения сверхспособностей. Участки промороженной земли, окаменевшие мехи и люди, перевёрнутые кинетическими ударами машины и мотоциклы. Полыхающие ярким пламенем груды металла, в которых тоже угадывались останки мехов. Да, жаба душит, но война есть война. Далеко не всякую технику получается захватить и приспособить под свои нужды. Суровая правда жизни.

На сравнительно целом участке «бетонки» сгрудились пленные.

Пока дирижабль опускался и маневрировал, я оценил картину разгрома. Паресов в окровавленных доспехах и без оружия, с непокрытой шлемом головой. И примерно два десятка раздавленных, мрачных солдат. Ну, мрачность я от себя добавил. Предполагаю, что парни недовольны таким поворотом событий. Шли за добычей, лёгкой наживой, славой и премиями, а получили позор, смерть боевых товарищей и будущее с весьма смутными перспективами. В теории, я могу их казнить и буду в своём праве. Никакая международная конвенция меня не остановит.

Ожил радиоприёмник.

Из десантного отсека сообщили, что трап выдвинут.

— Меня не ждите, — я направился к выходу из рубки управления. — Отгоняйте к ангару.

— А трофеи? — уточнил предусмотрительный капитан.

Пришлось задуматься на несколько секунд.

А ведь прав мужик.

— Ладно, хвалю за сообразительность. Ждите распоряжений командира гвардии.

Покинув гондолу, я быстрым шагом направился к месту побоища. Не знаю, что там у нас с трофеями. Такое чувство, что вся техника либо раздолбана в хлам кинетиками, либо горит, либо покрыта льдом. Ну, а кого-то разделали дисковыми пилами и коловратами. Фонари погасли. Думаю, целая линия обесточена, но прожекторы Демон подключил к автономному кабелю, предусмотрительно протянутому из нашего имения.

Пленных окружало кольцо копьеносцев.

На заднем плане разгуливали мехи.

Ущелье, насколько я понял, тоже патрулировалось объединёнными силами пяти Родов.

Не успел я дойти до шлагбаума, как повстречал боевых товарищей. Сначала ко мне приблизился «Витязь», в кабине которого сидел виконт Базаров собственной персоной. Затем нарисовались Рустем Закарян и баронесса Лидия Ветберг. Закарян, насколько я помню, тоже был виконтом. Соседи предстали в полном боевом облачении — добротных доспехах, стальных шлемах, со щитами и мечами. Закарян, правда, предпочитал кривую саблю и круглый щит с шипом в центре, баронесса — прямой одноручник и «каплю» с выгравированным гербом, что намекало на её европейские корни.

— Как вам сегодняшний вечер, дамы и господа? — поприветствовал я соратников.

— Рассчитывала провести его за мольбертом, — сухо отреагировала баронесса.

— Госпожа Ветберг — известная художница, — сообщил Закарян. — Её картины выставляются во многих галереях, в том числе и у князей Трубецких.

— Восхищён вашим талантом, — я в упор посмотрел на баронессу. — Если есть претензии, высказывайте.

— Откровенно говоря, барон, я не понимаю, для чего нам потребовалось защищать Невмержицкого, — заявила Ветберг, глядя мне прямо в глаза. — Виконт отказался вступать в наш союз.

— Я его принял. Теперь господин Невмержицкий — часть нашего боевого братства.

Баронесса фыркнула:

— Прибежал, когда жареным запахло.

— Вы удивительно точно выразились, баронесса, — к нам подошёл виновник происходящего. — И я приношу свои извинения за недальновидность. Готов всячески загладить вину перед всеми вами.

Достаточно беглого взгляда, чтобы понять: виконт активно участвовал в битве. Кольчужный доспех, остроконечный шлем, массивная двуручная секира. Обагрённая кровью врагов. Значит, мужик рубился в первых рядах, не прятался за нашими спинами. Как я и сказал ранее, виконту было шестьдесят, но выглядел он на сорок с хвостиком. Причём выглядел хорошо. Мускулистый, широкоплечий, в отличной физической форме. Единственное, что меня смущает — его Дар. О котором я ничего не знаю. Мета, что ли?

Баронесса перевела взгляд на Невмержицкого.

И откровенно заявила:

— Сегодня мы защитили вашу честь и вашу жизнь силами своих гвардий, виконт. Вы же понимаете, враги могли обрушиться на наши усадьбы. Но мы встали здесь, плечом к плечу. Из-за вас. И чем вы можете это загладить?

Невмержицкий забросил топор себе на плечо.

Играючи, без видимых усилий.

— Прежде всего, верной дружбой и взаимовыручкой, господа. В будущем вы можете всецело на меня рассчитывать. Кроме того, я отказываюсь от своей доли контрибуции в вашу пользу. И вношу дополнительный, внеплановый взнос в оборонный фонд, чтобы максимально ускорить фортификационные работы. Что скажете?