Чтение онлайн

– В мае только?

– Если повезет, конечно: нынче все заводы изрядно загружены, заказ оборудования могут и не сразу принять. Но есть еще возможный выход: для гидролиза нам же и соляная кислота подойдет. А в Воронеже летом, я слышал, новую электростанцию пустили. Камилла Григорьевна ведь делала уже кислоту электролизом?

– Заводы загружены... а для гидролизных заводов ведь тоже нужно оборудование заказывать?

– Пожалуй... но у нас его делать просто некому. Но как дела у шведов обстоят - я просто не в курсе. А у немцев - сейчас и пытаться не стоит, я вот год ждал, пока лишь для ремонта оборудование заказать смогу...

Последующие две недели суеты прояснили весьма печальную картину: увеличить производство кормовых дрожжей получится хорошо если к середине следующего лета. Но скорее всего и это будет очень оптимистической оценкой: твердое согласие на изготовление всего лишь одного вида оборудования было получено у единственной австрийской фирмы. Промышленность Европы, как оказалось, переживала бурный рост, и большая часть мощностей была давно занята на годы вперед. Австрийцы же, в итоге, приняли заказ на поставку нам кислотостойких насосов, но - лишь на условиях выплаты пятидесятипроцентного аванса за девять месяцев до самой поставки.

Попытки же решить проблему "с другой стороны" - закупкой кормов за рубежом - тоже особым успехом не увенчались. В США удалось купить около ста тысяч тонн кукурузы и тридцать - ячменя. С трудом удалось: большая часть зерна была законтрактована еще летом и пришлось прилично поднять закупочные цены, чтобы заинтересовать зернотрейдеров - и свободные деньги быстро закончились.

Девять миллионов пудов - это много. Точнее - лучше, чем вообще ничего: по совершенно "голодным" нормам Российского министерства сельского хозяйств на человека считалось минимально необходимым количеством тринадцать пудов. То есть у меня получится прокормить впроголодь еще шестьсот пятьдесят тысяч человек. Тоже немало.

Еще столько же, а может и больше получится прокормить рыбой, почти столько же - курятиной, молоком и яйцами с многочисленных моих птицефабрик. Всего - миллиона два народу. Дофига. Скотину, конечно, жалко - ну да новая вырастет...

Слегка успокоившись, я сидел дома, на кухне конечно же, поедая все те же пирожки. Рядом хлопотала Дарья - постаревшая, но все такая же шебутная. Прикидывая в уме, как распределять продукты среди голодающих, я слушал ее рассказы о том, как в деревне теперь живет Димка, ставший председателем самого большого колхоза, какая Оленька выросла красавица и какой у нее теперь муж... Откусив очередной пирог, я почувствовал вкус грибов, тушеных в молоке. Пирога, который, как сказала Камилла, Дарья придумала специально для Мышки.

Встав, я направился в комнату жены. С того самого дня, как Мышки не стало, я ни разу в ее комнату не заходил - только Дарья в ней поддерживала порядок. А теперь почувствовал, что это надо сделать...

Комната выглядела так, как будто Мышка недавно куда-то вышла ненадолго. Даже на столе все еще лежал какой-то открытый посередине отчет. Я медленно прошел по комнате - нет, все же запах был другой, нежилой. Нет у комнаты больше хозяйки, и никогда Мышка свой отчет не допишет. Я подошел к столу и закрыл папку с бумагами. Только вот вроде написано это совсем другой рукой?

Сев в кресло, я снова открыл папку.

"Мария Иннокеньевна" - было написано на первой странице рукой Водянинова, - "я счел нужным на всякий случай подготовить записку, по выводам из которой которых Александр Владимирович несомненно сумеет извлечь изрядную пользу. Однако чтобы записка моя не была голословной, я попрошу Вас приготовить, если изыщете подходящее время, следующие сводные отчеты за прошедшие годы..."

Далее шел на полстраницы перечень каких-то бухгалтерских форм, напротив половины из которых были проставлены - вероятно уже Мышкой - крестики.

Перелистнув страницу, я начал читать собственно записку, озаглавленную как "Записка о текущем состоянии дел и будущем их изменении":

"Не сомневаясь более в целях Ваших," - читал я, - "думаю, что и результаты усилий приложенных будут Вам весьма небезынтересны. Признаться, оные оказались столь поразительны, что утвердиться в выводах своих я окончательно сумел лишь нынче, по истечение трех лет.

Усилиями Вашими в голодные одна тысяча девятьсот первый и второй годы были спасены душ христианских (равно как и магометанских и калмыцких) общим числом до трех с половиной мильенов, если не более. Сие есть лишь внешнее отражение ваших благородных порывов в суетный мир, но, как любое действо, деяние ваше имеет и иную сторону. Почему я, нимало не думая, что мысли ваши имеют дурное направление, счел возможным на сторону эту указать.

Нынче в предприятиях Ваших в работах заняты в определенной степени людей до семидесяти пяти тысяч, и число их возрастает. И усилиями Вашими каждый крестьянин в состоянии отныне прокормить не исключительно себя с семейством, но и до десяти человек сверх того. И тут проявляется первая сторона ваших, несомненно Богоугодных, деяний: отныне в России три четверти мильена народу будут жить сыто. Но что будет с остальными как бы не тремя милльенами, милостью Вашей и Божьей не покинувших бренный мир?

Понимаю, что о таком и думать грешно, но без особого призрения выходят сии мильены людьми лишними, поскольку прокормиться с земли им возможности не будет, и единственной их останется судьбой - объедать и без того недоедающую родню. Каковой не будет выбора иного, как отправляться в переселение в земли Сибирские и Киргизские, где, как известно, из дюжины хозяйств крестьянских приживается разве что одно, и из прочих семь изничтожаются голодом и холодом, остальные же четыре, с потерей детей обращаются в бродяг и так же гибнут, частью становясь на путь разбойный и неся зло иным людям.

Чтобы скрытое в Вашем добродеянии зло не восторжествовало, мы - так как и я сам изрядно посодействовал в делах Ваших, и иные инженеры - вместе должны и далее ответственность за содеянное держать. И дать спасенным сохранить не только тело, но и души. Для чего - и видится мне сие по силам нашим - и далее добродеяния не прекращать, что, по разумению моему, и в ваши намерения входит.

Тут же я, как ревизор и счетовод, приведу свои подсчеты, дабы Вам упростить прикидки на будущее.

В разумении прокорма лишь спасенных душ в сроки до пяти лет потребно будет тракторов, в числе исправных в полевых работах, числом в сорок тысяч штук, к ним равное число плугов пятикорпусных и жаток пятиаршинных. Что же до борон стальных, тут число потребности увеличить втрое необходимо, итого на посевную и уборку в механизмах выходит без малого на двести сорок шесть мильенов рублей механизмов. Точный расчет прилагается в Таблице 1.

На первый взгляд сумма кажется несуразной, но отмечу, что составляет она как бы не менее сорока рублей на душу, что соразмерно с пропитанием души этой в срок трех лет. Но затраты таковые душу пропитанием обеспечат уже лет на двадцать.

К сожалению, сиими затратами потребные расходы не исчерпываются. Ибо кроме механизмов, крестьянина должно обеспечить и скотиной, семейство его - домом, а скотину - хлевом. В силу чего прямой расход на угнездение спасенного крестьянина с семейством на землях новых составит одну тысячу четыреста семьдесят два рубля (расчет приложен в Таблице 2, имея в виде поселение оного в Томской губернии либо Киргизских степях), что в общей сумме составит немногим менее двухсот семидесяти миллионов, принимая численность семейства в пять душ.