Чтение онлайн

Понадобилось еще много времени, прежде чем американские военно-морские противолодочные силы в контакте с авиацией, базирующейся на авианосцах, начали эффективно отыскивать и уничтожать германские субмарины по всей Атлантике. А в 1942 году, когда эти субмарины так успешно сотнями топили союзнические суда, никто не представлял, что нечто подобное произойдет.

Всего через несколько дней после выхода из Лорьяна в десятый боевой поход Мор получил радиограмму из штаба флотилии, в которой сообщалось, что значительная часть соляра в хранилищах Лорьяна была испорчена в результате акта саботажа и именно этим топливом заправлена его лодка. Химическое вещество, добавленное в топливо саботажниками, должно было вызывать быстрое корродирование топливной аппаратуры дизелей и приводить к их остановке. Дениц потребовал сообщить о состоянии дизелей лодки.

Мор сообщил, что случаи неисправностей дизелей именно такого характера действительно наблюдались.

Дениц приказал Мору, Юргену Ниссену и Рольфу Рюггебергу, то есть командирам лодок, заправленных таким топливом, в течение одного дня идти полным ходом, после чего, в зависимости от состояния машин, принять решение, продолжать ли им патрулирование или вернуться в базу.

После такого испытательного хода Мор сообщил в штаб, что левый дизель вполне исправен, а на правом пришлось заменить топливный насос и две форсунки. Он также сообщил, что считает возможным дальнейшее участие своей лодки в операциях, и попросил, чтобы при очередной заправке ему передали два новых топливных насоса.

Уже на следующий день он встретился с подводным танкером «U-118» и принял от него 200 литров смазочного масла и 20 тонн соляра. Поскольку это топливо было качественным, оно сохранялось как неприкосновенный запас, предназначенный только для движения лодки в боевых условиях, в то время как остальное топливо, уже имеющееся на борту, предназначалось только для перехода. К тому моменту, когда лодка прибыла в свою оперативную зону в Западной Атлантике, один или оба двигателя ремонтировались почти ежедневно. Кроме того, лодка получила и некоторое количество продовольствия, 1 топливную помпу, 2 форсунки и 150 щелочных патронов регенерации.

Вечером 15 декабря, находясь в 700 морских милях от Тринидада, лодка установила контакт с конвоем, идущим в западном направлении, о котором еще за четыре дня до этого сообщил командир подлодки Ганс Эккерман.

Уже за полночь Мор сумел проникнуть внутрь походного ордера конвоя. Он выпустил залпом две торпеды в эскортный миноносец, охранявший конвой с правого фланга, однако высокоманевренный и быстроходный корабль сумел увернуться от торпед. Но зато «U-124» была уже внутри конвоя. Мор разглядел 6 высоко сидящих в воде судов, идущих в балласте, 4 из них были танкерами. Их охраняли 5 эсминцев.

Мор торпедировал два из этих судов с интервалами в две минуты. Первое из них затонуло через пятнадцать минут после попадания в него торпеды, а второе разломилось на две части и затонуло через пять минут.

Выйдя из ордера конвоя, Мор перезарядил торпедные аппараты. Но когда снова попытался проникнуть внутрь конвоя, его обнаружил самолет, и ему пришлось срочно погрузиться, и восстановить контакт с конвоем уже не удалось.

Все еще следуя в западном направлении, Мор заметил еще один небольшой конвой, состоящий только из танкеров. Мор резко развернулся вправо и пошел вперед полным ходом.

Но не успела его лодка начать разворот, а гребные винты сильнее врезаться в толщу воды, как машины забила дрожь и они стали работать с перебоями, обороты резко снизились.

— Командир вызывает стармеха! — крикнул Мор в открытый люк.

Снизу в люке показалось лицо Субклева.

— Стармех слушает!

— Что случилось?

— Дизель правого борта вышел из строя. Намертво. Дизелю капут.

— О дьявол! — прорычал Мор, видя, как уходят танкеры. — Отбой атаке. Отойти от боевых постов!

Субклев и его команда работали всю ночь и только к утру сумели привести машины в рабочее состояние. Лодка возобновила движение в сторону запада, а командир и стармех терялись в догадках, как долго смогут проработать машины до очередной поломки.

— Командира на мостик!

Мор и Субклев находились в кают-компании, попивая кофе, когда этот доклад прозвучал внутри лодки через внутреннюю трансляцию.

Минутой позже Мор был уже на мостике, изучая едва заметные линии на горизонте, которые, как оказалось, были надстройками корабля. Потребовалось все послеполуденное время, чтобы привести лодку, располагавшуюся впереди по курсу обнаруженного грузового судна, в позицию атаки. К этому времени судно было едва различимо в наступивших сумерках. Мор приказал погрузиться, чтобы подождать, когда оно выйдет на пересечение с курсом лодки.

Однако пока он вел расчеты, судно включило ходовые огни и осветило опознавательные знаки нейтрала.

— Отбой. Отойти от боевых постов, — приказал Мор. — Это нейтральное судно.

Лодка всплыла, и люди на ходовом мостике могли видеть, как удаляется это судно.

Неисправность машин оказалась более чем мизансценой этого похода. Останавливающиеся сами собой машины, часами отказывающиеся работать, не только стоили лодке потери большого числа потенциальных жертв торпедных атак, но и ставили подчас и саму субмарину на грань гибели. Над ней с тревожной частотой все чаще пролетали соединения бомбардировщиков, успешно избежать преследования которых могла только совершенно исправная подлодка.

Но, несмотря на преследующие ее трудности, «U-124» продолжала топить суда противника. Как и всегда, на борту отпраздновали Рождество, получив поздравления как из штаба флотилии, так и от Ахиллеса — командира другой лодки, находившейся где-то поблизости.

Несколькими днями позже, уже после Рождества, когда лодка находилась всего лишь в нескольких милях от побережья Тобаго, Мор принял решение приблизиться к Тринидаду. С наступлением темноты Субклев занялся доливкой дистиллированной воды в аккумуляторные батареи, чтобы поддержать их работоспособность, и уже через несколько минут они начали выделять водород.

Мор тут же подал команду на всплытие. Понадобилось не менее двенадцати часов, чтобы как следует провентилировать лодку.

— Чего еще нам ждать? — пробормотал Мор, явно разочарованный и выведенный из равновесия всеми этими происшествиями.

Поломки машин преследовали их с момента выхода из Бискайского залива, расстраивая одну атаку за другой.

Субклев пожал плечами:

— Я бы лично пристрелил негодяя, который испортил топливо. Вот уж действительно в этом походе мне платили жалованье не зря.

Мор посмотрел на него и улыбнулся. «Вот уж что верно, то верно, — подумал он. — Бедный стармех провел за этот поход столько ремонтных работ на своих дизелях, сколько другим не приходилось проделывать за несколько походов».

— Ну и что вы думаете по этому поводу? — спокойно спросил его Мор. — Выдержат они оставшуюся часть похода?

— Не знаю, — честно признался Субклев. — Будь у нас качественное топливо, мы могли бы выбросить эту гадость за борт. Но нам не остается ничего иного, как и дальше жечь ее в дизелях. А это приводит к разрушению машин, которое идет быстрее, чем мы успеваем устранять его последствия. — Он сделал паузу. — Но я, конечно, понимаю и ваше положение, господин капитан-лейтенант. Вам просто следует более бережно относиться к машинам. Я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы вы могли проводить атаки. Но уж если я их останавливаю, то, значит, без этого просто невозможно обойтись. Нельзя бесконечно насиловать машины, иначе нам придется добираться домой вплавь.