Чтение онлайн

Моим соседом по купе оказался немного мрачный мужчина, одетый полностью противоположным мне образом – в строгий темно-серый костюм с блестящими пуговицами. Его редкие волосы были зачесаны назад, а небольшие усы ровно и аккуратно подстрижены. Лишь только мы сели, он мельком окинул меня исподлобья своим тяжелым пытливым взглядом, и я, будучи частым пассажиром поездов, понял, что начать разговор с таким человеком у меня не получится.

Молча достав книгу, я углубился в чтение. Кажется, вскоре я уснул. За окном стало заметно темнее из-за сгустившихся туч, затмевающих сиявшее ранее солнце. Мужчины напротив уже не было. Вероятно, он вышел на одной из станций. Я остался совершенно один в тишине, нарушаемой лишь привычным стуком колес поезда. По телу вдруг теплой волной разлилось спокойствие и безмятежность.

В очередной раз открыв книгу, я взглянул на темную вязь строк поверх белой чистой бумаги и тут же отложил ее. Читать что-либо сейчас не было никакого желания. Меня вновь объяло странное чувство усталости. Это было необычно, ведь я только что проснулся и успел порядком отдохнуть.

Не зная, чем бы развлечь себя, я не смог придумать занятия лучше, чем отвернуться к окну и, разглядывая проносящийся мимо пейзаж, погрузиться в собственные мысли. Так, в безделье и безмолвном созерцании, я провел оставшуюся часть дня.

Снаружи стремительно темнело. Свет в поезде еще не зажгли, и я сидел в полумраке, опираясь о тонкую стену, отделявшую одно купе от другого. Дверь вдруг приоткрылась и тут же захлопнулась снова. Я даже не обернулся, будучи уверенным, что кто-то заглянул ко мне просто по ошибке. Когда я снова начал засыпать, мне почему-то вспомнилась мелодия, которую перед моим отъездом тихо напевала девочка. И чем старательнее я вспоминал ее отдельные фрагменты, тем выразительнее и настойчивее звучал этот странный старинный мотив.

Вскоре ко мне пришло смутное осознание того, что песня звучит не только в моей голове. С содроганием я обернулся. Напротив меня, чуть ближе к двери, сидела Мерцела.

Я смотрел на нее, она, столь же пристально – на меня, и на лице ее медленно расплывалась широкая улыбка. Она знала, что произойдет дальше, я отчетливо понимал это. Но сама возможность увидеть мою реакцию заставляла ее замереть и ждать с тем же взволнованным трепетом, с которым жаждущий ожидает глотка воды.

– Как ты здесь очутилась? – С трудом выдавил я из себя.

– Это одновременно и сложный, и очень простой вопрос. – Не без удовольствия протянула девочка.

– Ответь прямо.

– В этот раз так же, как и ты. Просто зашла.

– Разве это ответ?

– Наверное, он всего лишь означает, что ты задал неправильный вопрос.

– Когда именно это произошло? Недавно? В тот момент, когда хлопнула дверь?

– Кто знает? Возможно. – С издевкой сказала она. – А может, кто-то просто ошибся купе, как ты и предполагал.

– Подожди, откуда тебе известно, о чем я думал в тот момент?

– В противном случае ты наверняка потрудился бы обернуться.

– Значит, это все же была ты.

– Разве это важно? Как бы то ни было, мне кажется, мы уже достаточно поговорили на эту тему. – Голос Мерцелы стал чуть более равнодушным.

– Пусть так. – Нехотя согласился я. – Тогда мне хотелось бы знать еще одно. Я понимаю, что на твой взгляд вопрос скорее всего прозвучит наивно, и все же, что ты здесь делаешь?

– А как думаешь ты сам? Ведь еще на перроне я сказала, что еду вместе с тобой.

– Если честно, я не воспринял твои слова всерьез.

– Напрасно.

– Думаю, я понял, почему ты здесь.

– Правда? – С наигранным любопытством спросила она. – Тогда окажи любезность и поделись со мной своей догадкой.

– Тебя ни за что не пропустили бы в поезд просто так. Но даже если бы каким-то чудом тебе все-таки удалось попасть сюда, ребенка, едущего в одиночестве, обнаружили бы почти сразу же.

– И что это может означать? – Заговорщицки протянула Мерцела.

– Твои родители определенно едут с нами в одном поезде. – Неуверенно заключил я. – Именно поэтому мы встретились на перроне. Подобное совпадение кажется невероятным, но такие вещи иногда происходят.

– Ты не пробовал писать детективы? Уверена, сюжет вышел бы дешевым, незамысловатым, но при этом весьма увлекательным. Должно быть, согласно твоей логике, в кафе прошлым утром мы встретились по той же причине. Да и в замке тебе удалось заснять меня потому, что мои предполагаемые «родители» были рядом. Судя по твоим словам, моя семья просто преследует тебя. – Усмехнулась она.

В ответ я только глубоко вздохнул. Я отчетливо осознавал, что весь этот разговор – просто игра. Притворство, за которым скрыто нечто по-настоящему серьезное и пугающее, но отчаянно гнал от себя подобные мысли прочь. Я боялся узнать истину, а Мерцела, несмотря на свою дерзость и самодовольство, не решалась мне ее поведать.

– Скажи, как по-твоему, по какой тогда причине ты видел меня во сне прошлой ночью? – Осторожно спросила она.

– Подожди, откуда тебе это известно?!

В дверь постучали. Через миг к нам заглянула проводница, интересовавшаяся, не нуждаюсь ли я в чем-либо. От всего, что она предложила, я отказался, а потом, когда та уже собиралась уходить, спросил:

– У вас есть что-нибудь для детей?

– Для детей? – Удивленно переспросила девушка, окинув взглядом небольшое пространство купе и не удостоив Мерцелу даже толики своего внимания.

– Да. Раз уж они свободно разгуливают здесь без присмотра родителей. Фруктовый десерт, к примеру, был бы весьма кстати.

– Боюсь, такие блюда вы сможете найти только в вагоне-ресторане. – Спокойно ответила она, будто не расслышав моего укоризненного тона.

Попрощавшись, проводница, наконец, вышла.

– Спасибо за заботу, но я не голодна. – Сдержанно улыбнулась Мерцела. – Мне уже довелось поесть. Кроме того, сомневаюсь, что мне пришлось бы по вкусу то, что ты хотел купить.

– Подобные вещи, по слухам, дети просто обожают. Или ты считаешь свои предпочтения настолько отличными от остальных? – С усмешкой спросил я.

Мерцела вдруг замерла, в один миг будто обратившись в хрупкую фарфоровую куклу. Только сейчас я по-настоящему обратил внимание на то, сколь бледна ее кожа. Она долго, не произнося ни слова, смотрела на меня, будто пытаясь разглядеть у меня внутри что-то особенное. Словно пытаясь увидеть в моих глазах ответ на то, действительно ли я понимаю, где именно в нашем разговоре проходит тонкая грань, отделяющая шутки от чего-то по-настоящему значимого.