Чтение онлайн

При мысли о Хранителях начальник Канцелярии вздрогнул и слегка ускорил шаги. В нем мало осталось от того самоуверенного дородно-представительного мужчины, каким он выглядел еще месяц назад. Начальник Канцелярии постарел, осунулся, приобрел некоторую суетливость движений. Обслуга Народного Председателя, хоть и выученная держать язык за зубами, втихомолку обсуждала между собой, как изменились в последнее время их шефы. Никто ничего толком не знал, но большинство сходилось на том, что зашатались еще недавно такие прочные кресла. То ли прошлогодние студенческие волнения оказались лишь проявлениями чего-то более серьезного, то ли объявился могущественный соперник в подковерной грызне за власть – неизвестно. Но высшее руководство Народной Республики Ростания уже не так, как раньше, походило на людей, распоряжающихся судьбами половины мира.

На столе секретарши требовательно звякнул переговорник.

— Шварцман здесь? — хрипло осведомился голос Треморова.

— Да, Александр Владиславович, — мгновенно откликнулась секретарша. — Пригласить?

— Давай, — пробурчал динамик и с громким шипом отключился. Менять систему-то пора, подумал Шварцман, и тут же подавил нервный смешок, вспомнив о судьбе несчастного водопроводчика. Он взялся за ручку двери хозяйского кабинета и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, потянул ее на себя.

— Ну? — выплюнул Народный Председатель, даже не дав ему толком переступить порог. — Что выяснил?

Шварцман осторожно прикрыл за собой дверь. Такое начало разговора не предвещало ни хорошего, ни даже плохого. Оно обещало бурю. Шторм. Тропический ураган из тех, что ломали пополам даже могучие сахарские авианосцы. И если уж попадаешь в такой шторм, то вопрос исключительно в том, как выйти из него живым – пусть без руля, машин, со снесенными палубными надстройкам, но – живым. Ладно, подумалось про себя Шварцману с какой-то даже меланхолией, что будет, то будет. Была не была, тут же услужливо подсказала память продолжение песенки. Что будет, то будет, такие дела. И покруче случалось шторма переносить.

— Плохи наши дела, шеф, — он аккуратно опустился на вертящийся на одной ноге стул-полукресло. — Словно за призраками охотимся.

— А конкретнее? — Председатель в упор уставился на него. — И оставь аллегории в стороне. Что раскопал? Только поживее, и без своих театральных приемчиков. Для секретарш их прибереги, приемчики. Ну?

Шварцман вздохнул, и на его лице появилось страдальческое выражение.

— Не изыски, шеф. Буквально. Понимаете, все Хранители, с которыми нам пришлось иметь дело…

— Со сколькими? — перебил его Председатель. — Со сколькими мы имели дело? Я уже запутался в рожах ихних однообразных, будто с манекенов содранных.

— Всего по стране отслежено восемнадцать персон, — откликнулся Шварцман. — Один – наш постоянный контакт. Ну, тот, что первым к нам пришел, с дурным имечком Скайтер. Что у него морда каждый раз новая, значения не имеет. Психологи утверждают, что на всех записях один и тот же человек. Физиономии словно маски меняет, но все равно один и тот же.

— Маски меняет? Как?

— Неясно, шеф. Мои аналитики говорят, что маску, настолько хорошо имитирующую человеческое лицо, сделать невозможно. С людьми из кино разговаривали, с гримерами профессиональными консультировались – нет, не маска. И не грим. Настоящее лицо. Мы не знаем, как они такие фокусы проворачивают, как и с терминалами их хреновыми ничего понять не можем, но делают как-то.

Треморов молча вгрызся в уже наполовину измочаленный карандаш.

— Хорошо, — прошипел он наконец. — Дальше. Кого мы еще знаем?

— Та девка, которая с ним по набережной шлялась, имя – Стелла, однократный контакт – вторая. После того, как она половину тюрьмы в Переветовке раскурочила, больше мы ее не видели, по крайней мере, в похожем виде. Сверх нее – еще шестнадцать персон. Работают с чистильщиками… ну, с теми, кого они отобрали. Они лица не меняют, все время постоянные. Количество чистильщиков, которых каждый ведет – от трех до двадцати семи. Все контакты Хранителей отслеживаются, но раскрыть мы ни одного не смогли.

— Подробнее. Биографии отследили? Друзья, родственники?

— У всех есть документы – настоящие паспорта, я имею в виду, прописку, работу, реальную прошлую жизнь – только все как бы и невсамделишное. На работе не появляются. Начинают мои ребята опрашивать типа сослуживцев, а те удивляются…

— …вот только что заходил, да вышел, и как вы с ним разминулись?.. — сквозь зубы процедил Треморов.

— Точно, шеф. А… — Шварцман осекся и внимательно посмотрел на Народного Председателя. — Понятно. У Дуболома те же обломы?

— Не твое дело! — рявкнул Треморов. — Ты на него не кивай, у тебя своя контора, совершенно самостоятельная! Ты за себя отвечай, не над ним хихикай!

— Да, шеф, — покорно откликнулся начальник Канцелярии. — В общем, я ничего не могу сказать. Есть только одна косвенная зацепка: все они в соответствии с биографиями – одиночки, то есть в браке не состоят, родственников нет. И возраст от двадцати пяти до сорока пяти.

— Великолепно. И ты уже процедил всех похожих граждан нашей державы через мелкое сито?

— Да, шеф. Но пока безуспешно. Подходящих под такое описание больше миллиона…

— Сколько?!

— Миллион. С хвостиком.

— Бред. Даже если на девяносто процентов сократишь, все равно слишком много останется. Брось. Вообще на хрена нам потенциальных Хранителей знать? Мне нужно взять за яйца хотя бы тех, кто уже известен! Главарей в первую очередь, того же Скайтера. На них сосредоточься.

— За яйца… Хотел бы я знать, есть ли у них вообще яйца, — еле слышно пробормотал Шварцман.

— Ты о чем?

— Чем дальше я думаю, шеф…

— Ну? — ласково поинтересовался Народный Председатель. — Со мной мыслями поделиться не хочешь? Или я слишком тупой?

— Шеф, я… Может, они вообще не люди?

— А кто?

— Инопланетяне, — выдохнул начальник Канцелярии и тут же умолк, словно испугавшись сказанного.

Народный Председатель поднялся из-за стола и мягкими кошачьими шагами начал ходить у него за спиной. Пауза все затягивалась и затягивалась, и Шварцман почувствовал, что у него по спине поползла струйка противного холодного пота.