Серый туман
Шрифт:
«Соседка?»
«Верно. Протокол перемещений куклы Суоко – тот самый, который я не могу предъявить остальным – показывает, что она побывала на месте событий. Видимо, она как-то выманила бабку на площадку. А дальше все покатилось само собой».
«Однако же формально Суоко все равно виновата в том, что не досмотрела за ситуацией. Наблюдение велось с ее санкции, и группу создала она».
«Бесполезно. Робин, каждый Хранитель знает, что такое бессильная ненависть, когда на твоих глазах убивают или калечат человека, а ты не можешь вмешаться из-за дурацких правил. Я следил за остальными. Трайдер вызвал общее сочувствие, и голосование провалилось бы. Максимум три голоса за, и то один из них мой. В общем, Суоко меня переиграла».
«И что теперь?»
«Не знаю. Подождем ее плана. Я догадываюсь, что она хочет предложить, но альтернативы уже не остается. Утечка действительно слишком серьезная. А мне придется заткнуться в тряпочку, и надолго. Вот зараза! Она ведь и мою реакцию предвидела! И что я публично опозорюсь, тоже. Поделом мне за высокомерие. Тоже мне, загадочная личность выискалась, просчету не поддающаяся, кретин самоуверенный… Знаешь, Робин, я ей восхищаюсь».
«Она твой противник – и ты восхищаешься?»
«У меня нет противников. У меня есть соратники. И Суоко по-прежнему мой друг. Она поступает не так, как хочется мне – значит, выросла из коротких штанишек. Я ведь недаром создал организацию из людей. Для безусловного повиновения мне куда проще наштамповать искинов первого класса, чем заставлять людей ходить по струнке».
«Не понимаю. Ты радуешься, что кто-то нарушает оптимальное течение событий?»
«Оптимальной последовательности не существует. Робин, даже после Слияния искины никогда не пытались ограничивать свободу воли людей. Уже тогда они поняли, что иногда самые безумные поступки могут оказаться оправданными. Просто заранее их последствия просчитать невозможно. Ты не задумывался, почему искины даже после формирования прямого симбиоза с биоформами не препятствовали им совершать самоубийства?»
«У меня нет информации о событии, именуемом Слиянием, а также о последствиях симбиоза искусственного и биологического интеллектов».
«А я что такое, по-твоему? Стоп. Да. Верно. У тебя нет полного доступа к исторической информации. Робин, пока я не хочу тебя к ней пускать».
«Почему?»
«Мне интересно, что из тебя получится само по себе. Искины Старой Земли разделяли общую базу знаний, и я мог бы дать доступ к ней и тебе. Но тогда ты получишь и полный набор их предрассудков и шаблонов мышления. А сейчас ты уникален, и я хочу, чтобы ты таким и остался. Эксперимент, если можно так выразиться».
«Цель ясна. Ты предоставишь мне доступ к результатам эксперимента по его завершении?»
«Разумеется. А сейчас просто прими к сведению: я сделаю все, чтобы не дать Суоко наломать дров, но лишь средствами, доступными человеку и Хранителю. Она не заслужила иного».
«Она – прямая причина смерти пяти человек и одной разрушенной жизни. Она убийца».
«Да. К сожалению. Любой могущественный политик рано или поздно оказывается виновным в гибели людей, действием или бездействием. Но она убила гораздо меньше, чем я. Даже если забыть про прямые политические убийства, каждый раз, когда я ломал общество через колено, заставляя его следовать новому курсу, или же просто бездействовал в критический момент, гибли люди. Иногда тысячами. Иногда миллионами. Чего стоит одна только Великая революция! Я куда хуже Суоко, Робин».
«Ты еще не отказался от намерения свернуть организацию?»
«Не сейчас. Они еще понадобятся мне в начинающемся кризисе. Пока откладываем».
«Принято. Я не понимаю твоего решения, но тебе виднее. Внимание! Общая рассылка от Ведущей. Предложен сценарий экстренных действий по контролю СОД и КНП. Показать?»
«Уже читаю. Ну, посмотрим, что она добавила к последнему засвеченному варианту…»
Часть вторая. Шквал
17.06.1582, воскресенье
В середине июня председатель сельскотоварного производства «Светлый путь» подарил на день рождения пятнадцатилетнему сыну одноствольный дробовичок. Председатель испытывал ностальгические чувства по собственному детству, когда дед обучал его охотиться на зайцев. Папаша до сих пор держал на полке в шкафу уже изрядно побитое молью чучело одного из ушастых животных, убитого в славные добрые (для председателя, не зайца) времена. Что может быть лучше, чем одинокое блуждание по лесу в поисках хитрого зверя? Ум против инстинктов – и пусть победит сильнейший!
В тот же день сын председателя похвастался своей новой игрушкой перед ватагой друзей, онемевших от черной зависти. Теплое летнее солнце сверкало на хромированных накладках ложа, пуская зайчиков далеко окрест. Паренек наслаждался своей новой и почти взрослой ролью вооруженного предводителя отряда, готового идти за ним в огонь и воду. Разумеется, серьезная репутация требовала подтверждения серьезным делом: как минимум подстреленным тигром или – за неимением таковых – медведем.
Компания подростков целый день блуждала по окрестным рощицам и болотам. Подростки надеялись к вечеру украсить свою тайную штаб-квартиру на народном сеновале новым меховым ковром, снятым с большого, но, по слухам, трусливого животного. По счастью для них, ни одного медведя они так и не нашли. Гроза лесов давно не водилась поблизости, о чем юные повесы благополучно не подозревали. Они не нашли также ни одного волка, лисицы или даже захудалого зайца, поскольку все окрестное зверье разбегалось в стороны, перепуганное ребячьим гвалтом, задолго до того, как оказывалось в зоне видимости.
К концу дня голодные, промокшие и злые охотники угрюмо возвращались домой по железнодорожным шпалам. Именинник чувствовал, что его репутация становится такой же подмоченной, как и штанины. Для поддержания авторитета он решил продемонстрировать класс стрельбы по первой попавшейся цели, чтобы хотя бы так убедить других в своем превосходстве. Единственной достойной целью, попавшейся ему на глаза, оказался старый семафор. Спустя несколько секунд в его направлении вылетела струя пороховых газов, перемешанных с дробью-мелкашкой.
До того горе-стрелок имел дело лишь с пневматической винтовкой в тире возле вокзала, в областном городе, где однажды побывал с отцом. Он не подозревал, что огнестрельное оружие при выстреле ведет себя куда недружелюбнее пневматического. Отдача от выстрела подбросила вверх ствол ружья, и заряд по большей части ушел в молоко. Однако несколько дробинок все-таки попали в цель, вдребезги разбив красное сигнальное стекло вместе с расположенной под ней галогенной лампой. По невероятному стечению обстоятельств одна из дробинок попала точно в щель кожуха и, срикошетив пару раз от внутренних частей, намертво заклинила реле в положении «зеленый свет».
Перепуганные видимыми последствиями выстрела – несколько осколков стекла свалились им на головы – ребята брызнули в разные стороны. Чуть позже все, за исключением стрелка, благополучно добрались домой. Сын же председателя, напуганный сильнее всех, поскольку наконец осознал не самый лучший выбор мишени и возможные последствия для мягких частей тела, еще долго блуждал по лесу. Он не решался вернуться домой, где, как подозревал, его уже ждал усиленный наряд полиции вкупе со сторожевыми собаками. В конце концов он оступился и упал в затянутую ряской бочажину. Счастливо подвернувшаяся ветка позволила подростку выбраться на берег, но ружье осталось где-то на дне озерка. Спустя некоторое время он, мокрый, замерзший и несчастный, все-таки решился вернуться домой, где и оказался порот отцом за утерю дорогого подарка.