Чтение онлайн

— Ты просто пытаешься меня остановить.

— Нет, если бы был смысл в жертве, то я сам пошёл бы в первых рядах туда, но есть смысл не пропустить подмогу. Мы не знаем, что нам приготовили.

— Тогда поехали в город, давай узнаем, были ли чужаки.

Мирон печально улыбнулся:

— Думаю, что они будут осторожны, привлекать внимание не в их интересах. Нужно выставить пост на дороге, как только будет постороннее движение, нам сообщат. Я уже сказал об этом Авроре, она все организовала.

— А мы, мы так и будем отсиживаться в тылу?

— Нет, мы будем встречать гостей. Чем меньше останется их в живых, тем лучше для всех.

Машенька вздрогнула при этих словах, она никогда ещё не участвовала даже в охоте, почему-то инстинкт так и не проснулся, хотя и оборачивалась она тоже крайне редко, только когда отец инспектировал стаю.

С самого детства, когда только она начала осознавать себя, помнила особую заботу от рода, с другими волчатами так не носились. Это было и странно, и приятно, отец всегда говорил, что она просто единственная девочка в семье. Но, повзрослев, стала задумываться, почему у неё волосы цвета огня, когда у братьев и отца они иссиня чёрные? Почему сестра матери, которая умерла в родах, не обращает на неё никакого внимания, хотя вся остальная семья называет ее подарком?

Ответ оказался предельно простым, будучи подростком, она задержалась, читая книгу, и не легла во время спать, внизу раздавались знакомые голоса тетки и отца.

Разговор велся на повышенных тонах, что было не принято в их доме.

Мария приоткрыла дверь и прислушалась. Конечно, это не красиво с ее стороны, но было невыносимо любопытно.

— Она слабая! Только на половину волк. Ты тогда мог прийти ко мне, но предпочёл эту глупую человечку. Почему? — голос тетки срывался на крик.

— Когда умерла Илия, я не мог больше дышать, но были дети. Я просил все возможные силы дать мне освободиться от связи с истинной, не потому, что разлюбил, а потому, что должен был выжить ради своего потомства. И тут увидел ее. Она вылечила мое сердце. Ты не смогла бы этого сделать, не смотря на схожесть с сестрой, вы слишком разные, она была светлой, а ты носишь в себе слишком много обид.

— Но она ушла! Бросила тебя с ребёнком на руках! Почему все так падают перед этой девчонкой? Разве твои сыновья не видят, что она чужая?

— Мои сыновья — защитники своего рода, своей семьи, а моя дочь часть этой семьи.

Был слышен плачь тетки, но строгий голос отца обьявил, что разговор закончен.

Машенька скользнула назад в комнату и не спала всю ночь.

Ее мать почему-то бросила ее и ушла, это разрывало сердечко и доставляло боль. Но со временем все утихло и забылось. У неё была настоящая и любящая семья.

Спрашивать у отца ничего не стала, тогда было бы нужно признаться, что она подслушивала…

И вот сейчас, ее душу рвали на части вина и не заданный вопрос. Не сейчас, они, все, обязательно вернутся, тогда и спросит.

Мирон дотронулся до ее плеча:

— Пока мы ещё здесь, мне нужно тебе что-то сказать — он замолчал, словно обдумывая каждое слово. По его лицу пробежала тень сомнения.

Она почувствовала, что это что-то важное, замерла, затаив дыхание, и не отрывала от Мирона взгляда.

— Я… Ты очень мне нравишься. Когда все это закончится, буду просить твоей руки — он выпалил это все на одном дыхании, смущаясь, словно мальчишка. — Ты разрешишь?

Маша не смогла сдержать улыбки:

— Что же ты разрешения спрашиваешь? Сначала все решил, а потом в известность поставил.

Мирон покраснел до корней волос и нервно сглотнул:

— Я не решил, я просто не мог сказать, спросить… — он замолчал и запустил пятерню в свою светлую шевелюру. — Я давно…

Она встала на цыпочки, подтянув его голову к себе, нежно коснулась губ:

— Проси — тихо выдохнула.

Вдалеке показалась знакомая фигура, огромный серый волк бежал, что есть силы, выжимая максимум из своих мышц. В его пасти болтался увесистый серый мешок.

Это был Иван. Он успел.

Кинул на поляне перед магами свою добычу и упал, тяжело дыша. Оборачиваться не торопился, нужно было восстановить свои силы, а в волчьей сущности это было быстрее и легче.

Маша с Мироном тут же подбежали к нему, присели рядом и стали слушать сердцебиение, готовясь позвать на помощь, если это понадобиться.

Маги тоже посматривали на него с сочувствием, но проявлять всеобщее внимание было некогда. Открыли мешок, целая россыпь мельчайших кристаллов тут же заиграла на свету всеми цветами радуги.

Пора было делать круг.

Лика открыла глаза и уставилась в белый потолок. Что это? Она умерла? Попыталась пошевелиться, и пробившая все тело боль оповестила ее, что она ещё жива и чувствует.

Немного повернула голову. Это была больничная палата, и рядом лежала женщина под какими-то аппаратами с кучей трубок.

В ее руку тоже была воткнута капельница. Вид иголки, входящей в тело, почему-то рассмешил, ещё недавно, если бы кто-то хоть намекнул, что она будет вот так лежать и ждать чьей-то милости, она сломала бы ему шею.

Тихий смех вырвался из груди, слёзы покатились по щекам. Соседка никак не реагировала, без сознания, вот и она лежала таким же овощем.

А что изменилось? Вот и сейчас она продолжает дышать, смотреть, думать, испытывать эмоции, но разве это делает ее жизнь полноценной?

Лика желала только одного — умереть, она не хотела цепляться за такое ничтожное существование.

Стоп. Она в больнице. Последнее, что видела, это главы родов, а значит отец у них, только он мог направить волков к их домику. Он не пришёл сам, жив ли он ещё? Что делают с предателями? Получается, что в этом мире она осталась одна. Что дальше? Хоспис? Где она будет гадить под себя и есть с ложки манную кашу.

Ее мысли прервал приход врача. Высокий, стройный шатен, он сразу привлек ее внимание. «Красивый» — почему-то подумала девушка и сама удивилась своим мыслям.

Его голубые глаза внимательно сосредоточились на ней:

— Вы пришли в себя значительно быстрее, чем я ожидал, это хороший знак.

— А стоило приходить? — ее голос был хриплым, она вдруг почувствовала сильную жажду. — Ну, раз вы такой оптимист, может водички дадите?

Он взял стакан с водой с ее тумбочки, видимо, кто-то подготовился к ее пробуждению, и поднёс к губам, аккуратно приподняв немного голову.

Ощущать прохладу на языке было безумно приятно, сколько она вот так просто пролежала? Ведь все это время не ела, не пила…