Чтение онлайн

— Нет, пусть и она слушает, — мотнула ведьма головой в сторону Прасковьи. — Авось и поймет что. Так вот, половина домов сгорела в тот день, много мужиков было порублено, да и женщин молодых всех снасильничали супостаты! В тот день погибли и мои родители, — еще больше понурилась Жозефина. А ведьма лишилась зрения, пепел от горящего дома ей в глаза попал. Ну, отгоревали люди, похоронили погибших. А куда деваться, нужно дальше жить. Стали дома всем миром строить, помогать друг другу, кто чем может. Меня, сироту, тоже жалели, подкармливали.

— Что-то ведьмы нашей не видать? — как-то сказала одна женщина у колодца. — Вроде после набега я ее живой видела. — На том разговор и прекратился.

А я заволновалась, да взяла и сходила к ней домой. А от дома того только печь осталась да три стены. А сама хозяйка, совершенно отощавшая, лежала на скамейке и, похоже, умирала. Я принесла ей воды, затем хлеба корку. А потом, как стемнело, отвела ее, поддерживая, в свой дом, от родителей мне оставшийся, да уцелевший в общем пожаре. Так и зажили мы с ней вместе. Я картошку на своем да на ее огороде копала, зелень искала, за яйцами птичьими на деревья лазила. Позже научилась силки на птицу и зайца ставить. Стала руками и глазами ведьмы. Через несколько месяцев у той стал живот расти. И стало ясно, что «подарок» ей те ироды оставили! А куда деваться? Родила! Тебя родила, Прасковья! — повернулась и грустно посмотрела на сестру свою сводную ведьма.

— Нет, не верю! — змеёй прошипела та и сжалась на своем стуле, теребя край подола коричневой хламиды.

Жозефина не обратила внимания на ее слова, а, тихо раскачиваясь на стуле, словно погрузилась в некий транс, уносящий ее в те далекие годы.

— Так мы и жили! Я по хозяйству помогала да с малой нянчилась. Травы лечебные искала, сушила да сборы от всякой хвори училась делать под руководством Вергены. Та хвалила меня за старание и тягу к знаниям и ждала тот день, когда сможет и свою дочь начать учить тому же. Но ни в шесть, ни в десять, ни в пятнадцать лет и позже Прасковья так и не захотела учиться материному мастерству. Ты все нарядами увлекалась да парням глазки строила! — повернулась она к сводной сестре.

— Тебя не спросила, что мне нужно было делать! — огрызнулась женщина и, вздернув нос, отвернулась.

— Ну, тогда и нечего было удивляться и злиться, что, когда пришло время, твоя мать именно мне свой дар передала! Да и случись по-другому, не принял бы тебя дар, мне это сама Вергена говорила! В тебе не было ни знаний, ни тяги к ним, ни доброты и желания помочь ближнему. Во зло ты могла этот дар обратить!

— Тебе-то это откуда ведомо?

— Тогда не было ведомо, то матушка твоя знала. А сейчас и я знаю. Но это уже и не важно, — вздохнула Жозефина. — Именно твоя мать решила, что из нас двоих я достойна ее дара.

— Я не согласна! Я все равно не успокоюсь, пока не верну свое наследство!

— Ты про магический источник под моим домом? — изогнула Жозефина тонкую бровь. — Так это не имеет смысла! Ты могла бы жить в моем доме, владеть им по бумагам, но не смогла бы почувствовать силы источника! Для непосвященного человека, который не имеет дара, это то же самое, что пытаться ухватить руками туман! Жаль, что твоя мать тебе этого не объяснила. Тогда и не было бы этой многолетней вражды, и ты бы свою жизнь не прожила так глупо и бездарно! — покачала головой колдунья.

— Мистрис Жозефина, — послышалось с медвежьей шкуры, и мы повернули головы к осмелевшему сыну городничего. — Можно задать вопрос?

— Задавай, чего ж нельзя? — колдунья, прищурившись, окинула мужчину внимательным взглядом.

— Ваша внучка, Катарина. Она унаследует ваш дар?

— Катарина? — на лицо женщины набежала тень. — Эта девушка моя единственная кровная родственница. Но иногда мне кажется, что она, родня тебе, Прасковья. Столько в Катарине жадности и эгоизма. Она и ранее пыталась меня извести, надеясь, что после моей смерти дар перейдет к ней, а вместе с ним и станет доступным источник. Я говорила ей, что это не так, и не раз. Но она не верила. — Жозефина с сожалением посмотрела на меня, затем на Настену. — Простите, ребятки, что втянула вас во все это! Только вернувшись в свой мир, я узнала обо всем, что вам пришлось пережить. Не ожидала, что моя внучка настолько разойдется.

— Жозефина, — впервые подала голос Настена. — А зачем понадобился этот обмен? Зачем вы перенесли меня сюда, Серого сделали волком, а сами…

— Путешествовала? Да, мне было просто необходимо проветрить голову, отвлечься от всего и отдохнуть. Теперь я понимаю, что слишком долго тянула с этим решением. И даже сейчас я дала свой сводной сестре шанс одуматься, рассказав ей всё как есть. Но, как вы видите сами, всё тщетно!

И да, посмотрев на Прасковью, мы увидели в ее зло поблескивающих глазах всё то же недоверие.

А вы… Простите, но вы попали под горячую руку. Да и нужен был кто-то, чтобы охранять источник ведьмовской силы под домом.

На минуту в доме повисло молчание, каждый думал о своем.

И тут Прасковья прошипела: «Я всё равно возьму своё!»

Ведьма перевела на сводную сестру грустный взгляд.

— Ну что ж. Тогда подумай в таком виде! — Жозефина взмахнула рукой, и с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие прямо в сводную сестру. Вспышка света, и на стуле уже сидела рябая курица с круглыми удивленными глазами. Мы с Настеной ахнули, а из угла, где сидел Бухтояр, послышался скулеж.

— Мистрис Жозефина! Пожалуйста, отпустите меня! Я всё понял! Я не претендую ни на Катарину, ни на ваш дом с источником! — Мужчина сжался, и только его руки подрагивали, которыми он пытался прикрыться.

— Что скажешь, Настена? — Я удивился, почему ведьму интересует мнение принцессы, когда девушка заговорила.

— Он мне сказал, что нас быстро обвенчают, а потом он меня убьет! А потом займется Жозефиной. Он думал, что вы во дворце остались! Сказал, что после вашей и моей смерти всё ему достанется! И добавил, что «ничего личного»! — Голос девушки был глух, но в нем так и звенела еле сдерживаемая ярость. — Я ему не верю. Ради своей цели он готов по головам идти и даже убивать!

Из угла снова тоненько заскулили.

— Что ж, тогда сыну городничего тоже есть о чем подумать! — Грустно улыбнулась Жозефина, и снова с ее пальцев сорвались мелкие огненные искорки, ударившие на сей раз в молодого мужчину.

Белоснежный петух с крупным ярким гребнем громко захлопал крыльями и закукарекал.

— Ну вот, мой птичий двор пополнился! — Усмехнулась ведьма, а Настена сильно побледнела и посмотрела на меня несчастным взглядом.

— Я что? Я ела людей, превращенных в кур? — Голос ее задрожал, а я почувствовал, что мне вдруг тоже поплохело.

Жозефина громко засмеялась.

— Ну что вы! Конечно же нет! Не переживайте, то были обыкновенные куры! И да, кстати, мне кажется, или птичий двор будет не полон без еще одной курочки?

Эпилог

Серый

До дворца мы добрались на той подводе, в которой держали связанной Настену. Труп бородача мы предали земле еще в лесу. Но женщины наотрез отказались ехать внутри подводы. Под тент мы поставили сплетенную на скорую руку корзину из ивовых прутьев, в которой сидели курица и петух.