Чтение онлайн

— Ну вот она я! Дождались! — ведьма прислушалась к творившемуся кругом бедламу. — Ребятки, поспешим-ка наружу, а то что-то ваши волки шибко разошлись! Не люблю я этого, — она нахмурилась и кивнула на лежащий позади меня труп бородача. Но затем увидела зажатый в его руке нож и понятливо кивнула. — Идемте!

Мы выбрались из подводы и огляделись. Изрытая копытами земля с вывороченными кусками травы, мечущиеся в панике кони без седел и перекушенной уздечки, и… почти никого из людей. Только несколько бедолаг, неудачно свалившихся с лошади или укушенных в пылу сражения за ноги, прихрамывая, ковыляли прочь.

Волки, высунув языки и озираясь в поисках затаившихся врагов, собирались в кучу.

— Ну вот, спасли мы твою ведунью! — рыкнул, выходя вперед, одноглазый, кивая Жозефине. Та, хитро на меня взглянув, поблагодарила за помощь вожака и всю стаю, предложив заходить к ней запросто в гости, да за лечением, если кому из стаи в этом будет необходимость.

Члены стаи восторженно затявкали, переглядываясь, но вперед вышел вожак, и все замолчали.

— Ну, Серый, бывай! Если надумаешь вернуться в стаю сам и волчат привести, милости просим! Считай, прощен! Ну, а обещанное мы забираем.

— Да, конечно, уговор есть уговор! — ответил я и вдруг, переведя взгляд на шатер, вспомнил. — Эй! А как же те два пленника, о которых мы договаривались? Ну, мужчину я вам не успел показать, сам виноват, упустил. А женщину Клык и Задира охраняли!

— Так они оба в шатре! — усмехнулся волк. — Забирай свой трофей, а мы пошли за своим! — Мы посмотрели вслед стае, отправившейся на разграбление монастырских продуктовых запасов, и направились к шатру.

И матушка Прасковья, и Бухтояр сидели на складных деревянных стульях в окружении не сводивших с них глаз четырех волчат.

— Ну что, здравствуй, сестрица! — поздоровалась с порога Жозефина.

Мать-настоятельница вздрогнула и вскочила со стула.

— Ты! Откуда ты здесь? Ты же должна быть сейчас во дворце! — Женщина замолчала, ее глаза расширились, и она обвела ведунью удивленным взглядом. — Что это с тобой? Ты выглядишь как-то иначе! А где твоя полнота, длинные седые волосы, толстые стекла на глазах? Ты… Ты вроде помолодела?

— Да я и не старела вовсе! — Жозефина прошлась по шатру походкой профессиональной модели. И не только Прасковья и Бухтояр, но и мы с Настеной удивленно разглядывали женщину. Ведь мы тоже имели «удовольствие» познакомиться с ней ранее. С тех пор она не помолодела, но стала выглядеть куда лучше, явно посетив в моем мире стилиста и визажиста.

На ведунье было надето черное длинное узкое платье в пол, с разрезом сбоку до колена. Спереди вырез «лодочкой» и длинная нить белых бус из кусочков коралла, а сзади вырез платья открывал почти всю спину. На ногах у женщины были тоже черные бархатные туфли на высоком каблуке. И весь образ роковой красотки завершала стрижка «каре», с окраской волос под «пепельный блонд» и профессиональным макияжем, умело скрывающим некоторые возрастные изменения кожи.

— Зачем все это? — промямлила удивленно Прасковья, — ты похожа… похожа на гулящую девку! И это в твоем-то преклонном возрасте!

— А ну, цыц! — сверкнула глазами ведунья, — это здесь, у нас, женщина в сорок лет уже древняя старуха! А там, где я была, «в сорок пять баба ягодка опять». Так вот, мне еще нет сорока пяти! А значит, я еще цветочек и должна найти, для кого вообще все это время цвела! Так, ладно, сейчас не об этом, — махнула она рукой и, поморщившись, сняла с себя туфли. — Эх, не поносить мне дома эту чудесную обувку, каблуки в землю уходят. Асфальта мне здесь сильно хватать не будет!

Прасковья и Бухтояр обалдевшими глазами смотрели на странно себя ведущую и непонятно, о чем говорившую ведунью.

А та, резко поменяв направление своих мыслей, бросила на задержанную цепкий взгляд.

— Ладно, теперь о деле. Вот думаю я, что мне с вами делать? — задумчиво протянула она.

— Что!? Ты, мерзавка, еще меня судить хочешь? — мать-настоятельница вскочила со стула, вытянув в сторону Жозефины скрюченные пальцы, словно собираясь той глаза выцарапать. Но, услышав перед собой предупреждающее рычание молодых волков, отшатнулась и снова села на стул. — Захапала мое наследство, и думаешь, тебе это с рук сойдет? — проворчала она, гневно сверкая глазами.

— Уже сошло, — как-то устало ответила ведунья. — И не захапала, а получила из рук и по личному желанию твоей матери.

— Вот именно! Моей матери! — постучала себя в грудь кулаком Прасковья. С головы женщины уже давно сполз капюшон ее благообразного одеяния, волосы растрепались, а своим злым лицом, с кривящимися в злобе губами и скрюченными пальцами, она куда больше подходила на роль ведьмы.

— Твоя мать сама пожелала передать мне свой дар! Это был ее выбор, и никто не в праве оспаривать ее решение! — жестко припечатала Жозефина.

— Прошу прощения, — вклинился я в сумбурный разговор двух женщин, ожидая, что меня сейчас грубо прервут и велят заткнуться и не отсвечивать. Но, как ни странно, обе замолчали и выжидающе скрестили на мне взгляды. — Можно узнать, о чем ваш спор? А то мы с Жоз… Настеной столько всего пережили, так что хотелось бы знать, из-за чего именно.

— Я расскажу, — кивнула Жозефина и, оглядевшись, указала пальцем на притихшего сына городничего. Тот, несмотря на немалый рост, совсем сник, явно понимая, что при таком раскладе ему уже явно ничего не светит, живым бы отпустили. — Так, пацанчик, освободи-ка даме место!

Бухтояра словно ветром сдуло, и он, с побелевшим от страха лицом, уселся на пол, на расстеленной шкуре медведя. А деревянный стул, тем временем, плавно приподнявшись над полом, спланировал прямо к Жозефине. Мы же с Настеной, открыв рот, наблюдали первое настоящее волшебство самой настоящей ведьмы!

А та, удобно устроившись на стуле, хитро посмотрела на нас и начала свой рассказ:

— Ну, детки мои, особо ничего интересного я вам не поведаю, всё очень просто. Дело в том, что в деревне, где я жила с родителями, жила и местная ведьма Вергена, добрая была женщина, безотказная. Приди к ней хоть ночью, любому поможет, вылечит. Но одинокая была, мужчины тоже за помощью обращались, но свататься не спешили, побаивались силы ее непонятной.

— Однажды лихие люди пришли в наши места. Чего они искали, мне это не ведомо, малая я еще была, лет шести. Грабить и насильничать пришлые начали, я тогда за ягодой с подружками пошла, издалека мы дым черный увидели да крики услыхали. Испугались, спрятались в овраге и только утром отважились вернуться в деревню. Вернее, что от нее осталось. — Жозефина на минуту замолчала, задумавшись, и сразу словно постарела, ссутулилась. Так сильно давили на нее те воспоминания.

— Жозефина, если тебе так трудно вспоминать, то и не надо! — попытался я ее остановить.